Секретарь старшего принца 7

— Или ты собирался показать мне технику раздевания, приводящую в экстаз?

Платье соскальзывает, образуя вокруг меня холм из ткани. Я остаюсь перед Элором в панталонах и тонкой сорочке.

Он смотрит.

Жадно смотрит на меня.

— Ты красивая, — шепчет Элор, и в его словах нет ни капли лжи.

— Я знаю, — не собираюсь ему уступать даже словесно.

Вскинув руки, телекинезом заставляю сорочку соскользнуть с тела, отбрасываю на платье. Чуть отвожу ногу в сторону и опять телекинезом заставляю панталоны спуститься вниз.

Переступаю, окончательно избавляясь от них.

Я обнажена полностью. Но это только физически.

Элор разглядывает меня: ноги, бёдра, талию, грудь, снова ноги… Запах корицы становится острее, слаще.

— Честно говоря, это не впечатляет, — заявляю я ровно. — Если на этом всё…

Одним движением Элор соскальзывает с постели и выпрямляется, нависает надо мной. Смотрит прямо в глаза, обжигая дыханием:

— Не так быстро, — рокочет он, тревожа глубиной и бархатными перекатами голоса. — То, что я собираюсь делать — не быстро…

— Как жаль: у нас много дел.

Придётся тебе ускориться, — нырнув под его протянутые руки, бросаюсь на мягкую покрытую мехом кровать и хватаюсь за верхнюю папку. Перевернувшись на спину, раскрываю личное дело над собой. — Можешь приступать.

Взгляд Элора меня прожигает. Прямо сквозь папку.

Злостно перевираю его слова:

— Ты же сам говорил, что не будешь мне мешать.

Мне кажется, он сейчас уйдёт. Исчезнет в языках гневно ревущего пламени или выйдет и громко хлопнет дверью.

Я бы на его месте поступила именно так, только тихо и с достоинством.

Но проходит секунда, другая. Проходит и минута, а он не уходит.

Наоборот, приближается к постели и опирается на неё коленом. Я пытаюсь сосредоточиться на содержимом папки, но информация больше не хочет лезть в голову.

Горячие пальцы касаются моего колена. Скользят по бедру выше.

— Не впечатляет, — снова обозначаю своё отношение.

В ответ — тяжкий вздох. И снова ожидаю, что Элор разозлится, уйдёт, но нет, он продолжает скользить пальцами по моей коже — по животу, рёбрам, груди.

Стараюсь не думать об этих ощущениях, сконцентрироваться на папке в руках, на буквах, почерке писца, если уж не получается на содержании.

Задумываюсь, кто писал эти протоколы. Какой секретарь? Что с ним стало?

Всеми силами отстраняюсь от происходящего сейчас со мной, погружаюсь в собственное сознание, в подобие транса, где нет места Элору и его прикосновениям.