Седьмое море

Что же до остального… — Он окинул ее взглядом, остановившись на груди. — Хорошая работа. Но я видел и получше. Запишись у моей секретарши, и если будет охота — я рассмотрю твою заявку. Но не обещаю. Я все равно люблю свою жену.

— А она сейчас с Даном, — злорадно рассмеялась Анжелика. — Наставляет тебе рога. И всю жизнь так было…

— Что ты знаешь? — Он рванулся к ней…

Море седьмое, Балтийское

— Вы сами это видели, Зебриевич? — кисло спросил Алексей.

— Своими собственными глазами!

— Мамой клянетесь?

— Обижаете, Алексей Алексеевич!

— Значит, не клянетесь, — вздохнул он.

— Воздухом вышел подышать.

— Странный у вас был вид. — Алексей не удержался и хмыкнул. — В рубашке, пиджак расстегнут, зато на шее — шерстяной шарф.

— Я в темноте не нашел своей куртки, — смутился Зебриевич. — А Софу не хотел будить. Ее, бедняжку, сморило.

— Еще на вас были перчатки. Коричневые кожаные перчатки.

— Куда это вы клоните? — вздрогнул банкир.

— Вы ведь ушли с палубы последним.

— Да вы что?! Мне-то это зачем?!

— Тогда почему вы так спешно улетаете в Израиль? И семью туда отправили. Похоже на бегство. Я уж не говорю про ваш портфель. — Алексей глазами указал на поклажу, которую Зебриевич так и не выпускал из рук.

— Да я уезжаю, потому что меня Сажин к стенке припер!"

"— Вот как? За что же он так с вами? — с интересом спросил Алексей.

— Ну, хорошо, я расскажу, — поморщился банкир.

Зебриевич был уверен, что дело на мази. Дан заявил об исчезновении жены, Софа дала показания. Куда как красноречивее! На Сажина наверняка уже завели уголовное дело. Главное, что его жена в это поверила. В то, что Сажин столкнул за борт Анжелику. Дашка хоть и не видела этого, но прекрасно слышала:

— Как ты меня достала!

И как Анжелика на ее муже висла, тоже видела. Пусть-ка Дмитрий Александрович понервничает. У Леонидова хватка железная, тут, надо сказать, повезло.

И тут в квартире раздался телефонный звонок. Зебриевич посмотрел на часы. Что так поздно? И кто бы это мог быть?

Он решил было не отвечать, но увидел на дисплее «Сажин». С губ сорвался смешок.