Сделка с боссом

Обреченно вздохнув, я была вынуждена с ним согласиться.

Конечно, не заметить нашу компанию было невозможно.

— Саша, Тая! Давайте к нам! — приветливо воскликнула Гронская и помахала нам рукой.

— Я подойду к ней, скажу, что у нас семейный ужин, а ты побудь здесь, — тихо сказал Аверин и поднялся из-за стола.

Не знаю, как это произошло. Одно мгновение, случайный взгляд — и глаза Аркадия вспыхнули радостным изумлением.

Черт, черт, черт! Он меня узнал!

Скуку с лица Аркадия, будто ветром сдуло. Он уверенно поднялся из-за стола.

Глава 38

Сглотнув противный ком в горле, я приготовилась к худшему варианту развития событий.

Но нет. Аверин, сама любезность, поглаживал Гронскую по округлым плечам и рассыпался в новогодних поздравлениях от лица нашего столика.

Скоро он вернулся обратно.

— Поздравил? — настороженно поинтересовалась я.

— Конечно. Гронская просила передать, что будет рада видеть тебя в своей компании.

Его взгляд стал колючим, и от этого я почувствовала себя еще неуютнее.

— Я не восприняла ее слова всерьез, только и всего, — пробормотала невнятно.

— А вот Гронская очень серьезна в этом вопросе, Тая.

Снегурочка веселила нас новогодними шутками, Санта в синей шубе выплясывал у шеста и хлопал по бедрам разукрашенных красоток в сверкающих купальниках.

Только мы с Авериным напряженно молчали.

На горизонте появились Данил Никитич и Люся. Папа в этот вечер выглядел великолепно. Сиреневый пиджак, белоснежная рубашка, стильные брюки — кажется, он затмил всех мужчин в ресторане своим экстравагантным внешним видом. Люся в коричневой шляпке и платье цвета терракот старалась не отставать от своего кавалера, и с гордостью вышагивала за ним следом.

— Предлагаю тост! — подхватив бутылку шаманского, громко пробасил Данил Никитич. — Мои дорогие! Нежданно и негаданно Саша привел к нам домой свою вторую половинку! Мы все очень рады, что этой половинкой оказалась внучка моей хорошей знакомой. Оля, я ведь и подумать не мог, что мой сын сбежит сюда и встретит твою Таю! Может, и к лучшему, что ему наставила рога первая жена.

— Пап, ты, как всегда, в своем репертуаре, — поморщился Аверин.