Флеш Рояль

Только захрипел, схватился одной рукой за горло, а другой зарядил ей в голову рукояткой. Она успела отклониться, но все же удар по касательной пришелся прямо по левому надбровию.

Колдун перестал хрипеть, рванул на ней блузку, а затем вывернул руку и толкнул грудью на стол.

– И правильно, зачем тебя куда-то везти, здесь даже лучше, – он пытался удержать ее, но Динка, извернувшись, уже видела в проеме темные силуэты и слышала грохот из холла, куда метнулись охранники Колдуна.

Оттуда в зал уже бежали Максим с Тимуром.

Динка прижалась щекой к сукну, голова гудела и не давала сосредоточиться. Все вокруг расплывалось от застилавших глаза слез.

Ударом левой ноги с разворота Домин отбросил Колдуна от Динки. Ей показалось, она даже услышала, как у того треснул череп, словно арбуз лопнул. Она такое видела только в кино. Может Макса возьмут работать каскадером?

Какие же идиотские мысли лезут в голову в самый неподходящий момент! Дина даже вспомнила, как называется такой удар с разворота – уширо маваши гери дзедан.

Бывшая первая любовь Димка был тренером по каратэ и замучил ее тогда всеми этими названиями. А теперь вдруг оказалось, что она запомнила. Или это потому, что у Максима была так отточена техника? Куда тому Димке, и вообще Максим самый лучший…

Ее осторожно подняли крепкие руки, она увидела прямо перед собой лицо Макса. И отшатнулась в испуге. В его глазах плескалась такая смесь страха, боли и отчаяния, что у нее заныло сердце.

– Он тебя не тронул, Дина? – Максим говорил так, будто ему стиснули горло.

Ей по-прежнему мешала рассмотреть его теплая липкая жижа, стекающая по лицу. Наверное, все-таки кровь. Похоже, эта сволочь Колдун рассек ей бровь, потому как слева над глазом саднило и подергивало.

У Макса на нижней губе тоже виднелась кровь. Он что, губу прокусил? Динка поднесла ладонь к его лицу и попыталась пальцем ее отереть. Только тогда увидела, как у нее трясутся руки.

Максим держал ее бережно, будто она хрустальная, и стоит лишь выпустить из рук, она тут же со звоном разлетится на мелкие осколки.

– Дина, он ничего не сделал? – Макс продолжал вглядываться в лицо, и ей ужасно хотелось успокоить его. Пусть лучше смотрит на нее настороженно и изучающе, как раньше.

– Мне… мне совсем не больно, Максим, – ей казалось, она говорит довольно громко, а на самом деле выходил какой-то невразумительный шепот.