Флеш Рояль

А какая разница, они простоят по одному часу или вдвоем два часа? Лешке точно принципиальной разницы не было, о чем он и дал понять милостивым кивком.

Динка провела рукой по новому сукну.

– Они что, столы перетянули?

Старое покрытие давно пора было сменить: сукно, пропаленное, словно об него тушили бычки, со следами от шампанского и кофе, конечно, не добавляло статусности заведению. Но новое покрытие было просто кошмарным – по фактуре оно больше напоминало валенок. И цвет какой-то странный."

"– Это Викторыч пожлобился, – хмыкнула Юлька.

Динка улыбалась, но внутри все сжалось только от одного упоминания о Домине. Она когда-нибудь сможет реагировать по-другому?

Юля продолжала говорить, а Динка, согнувшись над столом и подперев рукой голову, делала вид, что слушает и даже периодически издавала разные поощряющие звуки. А сама с грустью думала, насколько живучей оказалась в ее организме опасная бацилла под названием «Максим Домин».

В зал вошли двое, и Динка поспешно выпрямилась. Вошедшие сразу направились к их столу, минуя кассу, а из-за бара к ним уже бежал Алексей.

– Разменяй, – ткнул один из них деньги Леше, тот кивнул и дал знак Динке выдать чипы.

– Что, девочки, сыграем? – сказал второй, делая ставки, а потом поднял глаза на Динку. И замер удивленно.

– Да ладно! – он толкнул в бок товарища. – Вадим, гляди, как нам повезло. Эй, пит-босс! Я порядки ваши знаю, но предупреждаю: устроишь чехарду за столом, я сразу уйду.

И повернулся к Динке.

– Ну что, дорогая, будем знакомиться? Эту ночь мы с тобой проведем вместе, так что знакомство в нашем случае весьма уместно.

Алексей с готовностью закивал и прижал обе руки к сердцу. Мужчина усаживался напротив за столом, давая понять, кто тут главный игрок, а Динка украдкой его рассматривала.

Не только говор выдавал в нем приезжего из столицы ближайшего зарубежья, а и внешний вид.

От мужчины прямо пахло деньгами, при этом он не раскладывал веером по краю стола прессы с долларами. Они просто у него были, это сразу становилось ясно. Причем давно и много.

Странное дело, хоть предложение и казалось двусмысленным, оно не звучало пошло. Может, потому что мужчина говорил с обезоруживающей улыбкой, и в голосе явно сквозила ирония.