Сама за себя

«Правильно, а то будут через полгорода на транспорте пиликать». Катя, продолжая молчать, вышла из квартиры, не прощаясь. Артём попрощался сердечно, по-родственному и, взяв Лизу на руки, тоже вышел. Павел чмокнул Владу в ухо, прошептал, что скоро вернётся и закрыл за собой дверь.

А Влада прислонилась к косяку и медленно съехала на пол. Ей почему-то стало кристально ясно, что они с дочерью – чужие друг другу люди. И исправить уже ничего невозможно. А как же тогда дальше-то жить?

Она так и продолжала сидеть на полу, не имея сил подняться, охваченная каким-то тяжёлым эмоциональным безмыслием.

Её сковало ощущение безнадёжности, тщетности замыслов, обиды и жалости к себе. «Всё зря… вся жизнь насмарку… нет мужа, нет дочери… никчёмная я бабёнка, оказывается…».

Павел открыл дверь минут через сорок и увидел Владу, лежащую ничком на полу, равнодушную ко всему и с залитым слезами лицом.

– Алёнка! Родная моя, ну нельзя же так!

Павел бережно поднял жену (именно жену, он её по-другому и не рассматривал) на руки и осторожно уложил на диване в гостиной, подложив под голову небольшую подушку.

Принёс из кресла плед и укрыл Владу чуть ли не с головой. И только потом разделся, убрал со стола, поглядывая на жену, а затем и вовсе сел рядом с ней, поглаживая и прихлопывая, как маленькую.

Долго так сидели, ничего не говоря. Влада продолжала беззвучно плакать, не стараясь даже стирать горькие слёзы, а Павел, уложив её голову к себе на колени, тоже молчал, давая ей возможность осмыслить и принять новое положение дел.

Иногда он проводил пальцами по её щекам, стирая бегущие слезинки, и целовал куда придётся: в висок, в ухо, в макушку. И даже просто молчать с ним рядом Владе было приятно.

Но через время, видя, что Влада немного расслабилась, пригрелась, успокоилась и внутренняя дрожь перестала колотить её тело, Павел начал тихо и размеренно выкладывать ей своё представление их будущей жизни. Внося этим лёгкую панику и одновременно надежду в её сознание. Она и не предполагала, насколько глубоко, основательно и долговременно связал для себя Павел их жизни.

– Не плачь, Лен, мы начнём с тобой всё сначала, – тихо начал Павел. – Это не значит, что тебе надо забыть и вычеркнуть из жизни Катю, как ты это сделала с Сергеем. Совсем нет, родная, – гладя её по волосам, успокаивал Павел. – Просто стоит немного отдалиться и дать ей время почувствовать и понять самостоятельную жизнь. Ведь до сих пор она всегда знала, что при малейшей проблеме ты подставишь ей плечо.