Рыжие бывшими не бывают

Не нужно было подпускать его к себе! Сама виновата! Знала, кто передо мной! А ведь пять лет назад я была умнее…

— О, Ксюха! — открыла Жанна, пропуская во двор. Пахло мясом, лесом и стылой рекой. Горло обжег прохладный воздух, резанул где-то внутри, и я разрыдалась. Как девчонка, право-слово! — Что такое… Тань, у нас чп! — крикнула Жанна.

— Девочки, можно не сейчас, а? — спросила, когда набросились с расспросами и утешением. — Я просто посижу в сторонке, не могу оставаться одна.

Девчонки переглянулись, вручили мне горячий глинтвейн, пледом укутали и больше не лезли.

"Работу — это в первую очередь. Я обожала ее, но сейчас с поразительной четкостью признала, что работать с Потрясовым не смогу. Я уязвима. Я больше не такая сильная. Если еще раз пройдется по мне, сломаюсь. Нужно закрыть дверь в свою жизнь для всего, что связывало с Костей. В понедельник напишу заявление. Правда…

Я достала телефон, включила, сообщения посыпались одно за одним.

— Вадим Александрович, здравствуйте. Извините, что в выходной… — я прикусила щеку, чтобы сдержать эмоции. Я любила работу, компанию, шеф у меня не зайчик, но справедливый и адекватный. — Я хотела предупредить… Я не выйду в понедельник…

— Вы опять заболели? — спокойно поинтересовался.

— Нет. Я вообще больше не выйду, — тихо выдала, но поспешно добавила: — Но отработаю положенные две недели, естественно.

— Вот как… — сухо констатировал. — Ксения, завтра с утра жду вас в офисе. Обсудим.

— Завтра воскресенье, — напомнила по привычке. Это же моя работа.

— Я помню, — усмехнулся и отключился.

Я все еще смотрела на молчаливый телефон, когда он неожиданно ожил. Костя. Я снова выключила мобильный.

Девчонки меня накормили, напоили и спать уложили. Прошлая ночь почти бессонной была, а эта… сегодня мне снились кошмары.

С Жанной у нас примерно один размер, поэтому я натянула ее свитер и треники, затем поехала в офис. Впервые чувствовала себя непривычно на роскошном президентском этаже, и дело не в спортивном облачении. Я уже попрощалась с этим местом. И с мужчиной, который растоптал мою душу. Я здесь чужая.

— Здравствуйте, Вадим Александрович, — застыла в дверях, крутя в руке бумагу.

— Проходи, садись.