Рыцарь уполномоченный. Книга 1. Опер с большой дороги

Корн спросил осторожно:

– Опер, ты уверен? Нарушение этикета!

Я посмотрел на рыцаря и спросил:

– Корн, а когда мы в поле с одной скатерти едим – это нарушение этикета?

– Ну, – смешался рыцарь, – Там полевые условия.

– И здесь полевые условия, – я махнул рукой и добавил жёстче: – Мы в бой плечо к плечу идём. Это нарушение этикета?

– Это нет, – согласно кивнул Корн, и добавил решительно: – Действительно, какого чёрта? Хмыл и Дрон с нами сражались вместе! Одну краюху хлеба делили! С моим папенькой за столом тоже не всегда люди благородного сословия сидят! Взять того же управляющего!

И пошёл гордо к столу, куда уже приглашал нас Алфим.

Только мы начали обедать, как к нам развязно подошли двое дворян, явно уже навеселе. Презрительно посмотрели на Дрона с Хмылом, переглянулись. Один из подошедших, высокий, весь какой-то острый, с узким подбородком и короткими усиками заговорил высоким, резким голосом:

– Господа, по вашему виду можно сделать вывод, что вы дворяне, но тогда у нас вопрос – что делают с вами за столом эти двое? – и кивнул небрежно в сторону Хмыла с Дроном.

Де Симплет только собрался было ответить, да я опередил:

– Господа, по вашему виду можно было бы сделать вывод, что вы зрячие, но если нет, то, конечно же, сообщу – они обедают!

У острого дёрнулся ус. А второй – пониже, с плоским лицом и маленькими глазками, прошипел вдруг:

– Алан, я же говорил, что не все дворяне благородные. Особенно те, кто за свой стол слуг сажают!

Де Симплет побледнел и попытался вскочить, но я требовательно положил руку ему на плечо и улыбнулся плоскомордому:

– Благородство, увы, человеку даётся не по праву рождения, а по чистоте души.

– Что? – тупо переспросил плоскомордый.

– К уму это тоже относится, – радостно улыбнулся я в побледневшее лицо хама: – Его отсутствие тоже не компенсировать кружевами и происхождением.

– Вы хотите сказать, – забулькал тот, что повыше, – Что у моего друга нет ума и такта?

– Ни в коем случае! – я даже руками взмахнул, чтобы показать абсурдность последнего обвинения: – Я говорил не только про вашего друга, но и про вас!

Корн де Симплет не удержался и заржал.