Рваные валенки мадам Помпадур

Поверьте, она не тот человек, который мог лишить себя жизни, скорее уж…

Медов примолк.

– Что? – переспросила я. – Скорее уж она сама кого-нибудь убьет? Вы в курсе, да?

– Чего? – поразился Олег Евгеньевич.

– Не могу похвастаться, что назубок знаю законы, – вздохнула я. – Что обязан предпринять психотерапевт, если клиент во время сеанса в деталях живописует, каким образом лишил жизни коллег по работе и жену своего любовника? Добавьте сюда до кучи изнасилование Галины Бутровой, смерть Геннадия Васькина, кончину деда Назара – и станет ясно: вы покрывали серийную убийцу.

– Как правило, преступники подобного толка мужского пола, – бормотнул Олег Евгеньевич.

– Встречаются исключения, – не сдалась я, – мне необходимо знать про Любу все.

Медов молчал. Я вспомнила совет Лизы:

– Боюсь, Чубуков обидится, когда до него дойдет, что вы не захотели мне помочь.

Психотерапевт поднял руку:

– Я всегда выполняю свои обязательства. Сейчас просто пытаюсь сообразить, как лучше вам растолковать суть проблемы, объяснить простым, ясным языком, без употребления заумных терминов.

Психологи обожают говорить на собственной «мове», это делает их отличными от простых людей.

– Давайте поговорим об этом, – усмехнулась я."

"Олег Евгеньевич оперся ладонями о свои колени.

– Хорошо, начнем от печки.

Глава 30

Когда Мария Николаевна попросила коллегу по работе проконсультировать ее дочь, опытный невропатолог и начинающий психотерапевт Медов не подозревал, с проблемой какого масштаба он столкнется.

Люба была озлобленным, мрачным, неадекватным подростком. Девочка внешне не демонстрировала агрессивности, но внутри у нее бушевал вулкан. Любу обижали все, например одноклассники, которые подшучивали над ней. Ну над кем из нас не посмеивался сосед по парте? Кнопки, насыпанные на стул, спрятанный портфель, обидные прозвища, жвачка, засунутая в волосы, – все это мелочи. Любу не травили, не издевались над ней, но любое проявление, как ей казалось, неуважения вызывало у Казаковой горькую обиду. У нее начисто отсутствовало такое качество, как самоирония, и всегда было плохо с чувством юмора. Как правило, дети разбираются с обидчиками просто: затевают драку. Выяснив отношения в бою, школьники напрочь забывают об обиде и на следующей перемене бегут с недругом вместе в буфет.

Люба была иной. Она замыкалась, делалась мрачной, старательно обходила стороной того, кто наступил ей на мозоль, держалась букой.