Рваные валенки мадам Помпадур

Иван Сергеевич сгорбился и направился в спальню, я переместилась в небольшую комнату, поняла, что это детская, и увидела телевизор и DVD-проигрыватель, точь-в-точь такие, как те, что есть у нас в гостиной, и, сев в кресло, нажала на пульт.

Через короткое время стало понятно: телик здесь использовали лишь в качестве экрана для видика, к нему не подвели систему. Я решила порыться в подборке дисков Надюши. Меня вполне устроит добрый мультик. Но никаких ярких коробочек не нашлось, лишь в самом DVD-проигрывателе лежал диск без названия.

Я зевнула и снова взялась за пульт. На экране появились круги, сначала серые, потом они побелели, начали багроветь, зеленеть, синеть. Цвет постоянно менялся. Форма геометрических фигур тоже. Из кругов образовывались квадраты, ромбы, овалы, они выстраивались цепочкой, принимали вид конуса, рассыпались и снова собирались, из динамика медленно просачивалась заунывная музыка, похожая на плач."

"Зрелище оказало на меня парализующее воздействие. Я сидела, уставясь на экран, словно белый пушистый кролик на королевскую кобру.

Мне было жарко, руки-ноги превратились в желе, голова с трудом держалась на шее, исчезли все мысли, желания, возникло чувство покоя, но не приятного, расслабляющего, а какого-то безнадежного. Наверное, так ощущал себя Наполеон после Ватерлоо. Сражение проиграно, поделать уже ничего нельзя, история не имеет обратного летосчисления, остается лишь впасть в нирвану и попытаться пережить поражение в состоянии амебы.

Музыка резко оборвалась.

– Смерть! – крикнул резкий мужской голос. – Она придет! Не важно, сколько тебе лет! Она здесь! Сын…

Звук оборвался, экран погас, я моргнула и увидела Ивана Сергеевича, который в ярости топтал вынутый из проигрывателя диск.

– Мерзость, мерзость, мерзость, – твердил он.

Туман в моей голове растворился, липкая паутина, обмотавшая тело, пропала.

– Что вы делаете? – испугалась я.

Иван смотрел на осколки диска.

– Люба слушала эту дрянь! Психоделическую! Успокаивалась! Ненавижу!

– Ваша жена посещала психотерапевта и он дал ей этот диск? – сообразила я.

 – Подскажите его адрес!

Реакция Доброва на простой вопрос была невероятной. Добров схватил меня за плечи, легко, словно нашкодившего котенка, протащил по коридору, вытолкал на лестницу и со словами: «Пошла вон!» – захлопнул дверь.

Я оказалась на площадке у лифта в чужих домашних тапочках и без куртки.

В первую секунду меня охватила растерянность.