Рваные валенки мадам Помпадур

Ну помутился у нее разум от резко подскочившего давления. Можно сказать, мамочке повезло, остальных-то Люба убила.

Глава 26

– Кого? – резко спросила я. – Вы подозреваете Любу еще в чьей-то смерти?

Файфман быстро перекрестилась.

– Кого? – повторила Руфа. – Да всех, кто ее обижал. Когда я поняла, что случилось, когда увидела… догадалась… то… ой, она правда умерла? Вы меня не обманываете? Болтаю тут с вами, откровенничаю, а потом Любка приедет и устроит мне дырку в желудке!

– Дырку в желудке? – подпрыгнула я.

Руфина еле заметно кивнула.

– Считаете, их убрала Доброва? За что? – не отставала я. – В музее хорошая рабочая обстановка, вроде нет никаких дрязг, коллектив занимался научной работой. Люба – обычная жена и мать, исполнительная сотрудница.

Руфина села на стул.

– Вы плохо знаете Любу. Она гениальная актриса, женщина с менталитетом снайпера. Залезет в шалаш и лежит в нем месяцами, годами, выжидая момент, когда можно будет подстрелить жертву.

– Неужели Мария Николаевна не видела, что у дочери большие проблемы? – удивилась я.

– Не знаю, – буркнула Руфа.

– Вы говорили, что к первому курсу института Люба изменилась, – настаивала я.

– Внешне да, – признала Файфман, – ей удалось всех обмануть, даже я поверила, да что там я! Даже Олег Евгеньевич повелся!

– Кто это? – мгновенно уцепилась я за незнакомое имя.

По лицу Руфины пробежала тень досады:

– Ерунда, один знакомый.

– Наверное, он отлично понимал Любу и состоял с ней в тесном контакте, – не успокаивалась я, – раз вы сказали: «Даже Олег Евгеньевич повелся». Эту фразу, на мой взгляд, следует понимать так: Любовь оказалась настолько хитра, что «даже Олег Евгеньевич повелся». Его невозможно было обмануть? Почему вы не хотите сказать, кто он? Олег Евгеньевич – и ваша тайна?

Руфина заморгала.

– Нет! Алик Михайлович психотерапевт, он занимался с Любой.