Рваные валенки мадам Помпадур

Обнаружил ежемесячный перерасход в двести евро и возмутился. Он прижал жену к стенке, Люба призналась: ей не дает жить Ольга Васькина. Собирайся.

– Куда? – испугалась парикмахер.

– В СИЗО, – равнодушно заявила я, – наверное, папенька растолковал тебе тамошние порядки? Можешь прихватить спортивный костюм, тапки, мыло и пару пачек печенья.

– А где Любка? – спросила Васькина.

Я пожала плечами:

– Дома, спит.

– Круто замешано, – заголосила она. – Меня за решетку, а Доброва на свободе останется?

– Ты ее шантажировала, а не она тебя, – напомнила я.

– Это не вымогательство, – всхлипнула Оля.

– Отлично. Я поверила, – хмыкнула я. – Люба просто дарила тебе деньги. Она основала благотворительный фонд «Безвозмездная дань Васькиной».

– Она возвращала долг, – всхлипнула Ольга.

– Да ну? – удивилась я. – Ты оказала Добровой материальную помощь? О какой сумме идет речь?

– Ей мой отец помог, – неохотно призналась Ольга, – а Любка его обманула. Они договорились, Люба ему деньги дала, заставила злое дело совершить.

– Правду, только правду, и ничего, кроме правды? – язвительно осведомилась я.

Во время нашей беседы Васькина постепенно приближалась к кухне, и в конце концов мы оказались там. Ольга опустилась на табуретку.

– Доброва гадина. Чужими руками грязную работу выполняла. Если я расскажу все-все, оставите меня дома?

Я насупилась:

– Сложный вопрос. Ответ на него зависит от того, насколько интересные сведения я узнаю.

Оля вдруг повеселела:

– Эксклюзив!

Я села за стол и скомандовала:

– Говори.

Глава 21

Геннадий Сергеевич перед смертью долго болел. Несмотря на любовь к хулиганству, Васькин оказался неплохим отцом. После того как его ветреная супруга сбежала из дома с любовником, Гена сам воспитывал дочь. Оля любила папу, а Васькин частенько повторял:

– Все в жизни зависит от денег. Нет их – нет тебе ни уважения, ни почета, ни комфорта. Учись, Олька, мне не удалось хорошую профессию получить, поэтому я маюсь грузчиком на базе.

Но насладиться отдыхом на собственной фазенде Геннадий не успел. Когда у Васькина диагностировали цирроз, врачи не скрыли от него правду, честно сказали:

– Вам осталось меньше года."

"Весть о скорой смерти часто меняет человека. Геннадий Сергеевич испугался и начал пить без продыху. Никакие разумные слова медиков и слезы Оли на него не действовали.