Русалка в академии

Кормили и создали приемлемые условия, но пока не отпускали, не зная, что с ним делать. Самолично он, конечно, ни Халифа, ни прежнюю Халифити не убивал, но участвовал и поддерживал. Ну и, конечно, это по его приказу рабыня едва не убила Яриса, этого я бы ему никогда не простила.

После смерти Халифа в столице началась междоусобица. Старшие сыновья его пытались поделить власть, но древний трон никого из них не признал, благодаря чему стало известно, что старый Халиф оставил магическое завещание, и что наследник все же жив.

Как бы ни пытались это скрыть, информация о наследнике распространялась в народе. Всякий, кто прибывал в наш оазис, называл Яриса не иначе как Халифом. Ну, а меня с его легкой руки стали называть Халифити, хоть я еще и не согласилась вступить в официальный брак. Сперва Совет Великих Родов требовал от Яриса приехать, потом упрашивал, потом попытался купить.

Это было знатное представление: увешанные золотом и драгоценными камнями аристократы, разряженные еще пуще, чем во время дворцовых приемов, в нашем скромном зале для собраний. У Яриса не было трона, пришлось поставить простой стул с высокой спинкой и задрапировать его оказавшейся у торговцев золотой парчой. Мое место было рядом, хоть спинка стула пониже, но Ярис всем хотел сразу показать, кто его Халифити, и я не сопротивлялась.

Витиеватые речи посланников, нашпигованные тонкими угрозами, сводились к тому, что Ярис должен явиться во дворец, жениться на выбранных уже для него невестах, принять трон и подписать документ о том, что дает власть управлять от своего имени Совету Великих Родов, а иначе... а иначе грозили всяким и разным, начиная с того, что все равно сделают его рабом и заставят, заканчивая угрозой отравления или войны.

— Вы творите смуту! — прошипел один из советников.

— Я здесь на своей земле, и ничего ни у кого не прошу. Но, если какой-то край пожелает перейти под мою руку и признать меня своим Халифом, я приму их, если они согласятся следовать нашим законам.