Русалка в академии

Остальные просто шокированы тем, что я творю.

И тут часть моего кровавого рисунка осыпается прахом прямо на глазах. Поднимаю взгляд и вижу, что маги-рабы создали из антимагической сети круг и пытаются с его помощью прорезать проход в одной из стен. И у них это получается! Раньше никто до этого не мог додуматься, а эти решили задачку, как уничтожать мою магию!

Еще одна царапина, новая порция крови, чтобы закрыть пробоину и обнести их еще одной стеной воды. Кто же выбьется из сил раньше: я или эти маги?

— Арина, хватит! — просит Ярис.

Понимаю, что он прав, но что делать — не знаю. Перегруппироваться, чтобы что? Принц получит помощь, у него целый караван остался, неизвестно, сколько из его людей — маги. А у нас за спинами женщины и дети. Да и неизвестно, смогу ли я вообще снять ошейник с Кровью Моря.

— У тебя идеи, как снять эту дрянь с меня? Нет? Тогда я не уйду. Это вопрос выдержки: или я, или они, здесь и сейчас. Они лишатся сознания от нехватки кислорода, и мы сможем схватить этого гада и освободить его рабов.

— Или ты потеряешь сознание, и защита исчезнет.

— Уходите, не рискуйте, я справлюсь одна, — отмахиваюсь от него.

Никто не собирается меня слушать. Ярис садится рядом со мной на пол, ощупывает колье на моей шее.

— Как он сделал это? Я не вижу антимагических ячеек.

— Антимагическую сеть я бы скинула. — Эти гады рубят и рубят мою защиту, новые и новые царапины украшают руки, они уже не так быстро закрываются, как прежде. — Это Кровь Моря, какой-то амулет на ее основе. Оказывается, что только эти камни являются моей истинной уязвимостью. Кто бы знал?

Ярис что-то творит с ошейником, сыплются заклятья разных стихий, но я чувствую, что ничего не помогает. Что-то не так с этой дрянью. Неужели так было всегда? Неужели когда-то русалки сами строили храм из камней, которые были их ахиллесовой пятой? Но они ведь накапливают энергию Голубой Луны, я чувствовала это, я знаю.

Я не удерживаю вскрика, когда принц меняет тактику. Его маги создают из антимагических ячеек что-то вроде длинных цепей и, словно плетьми, бьют ими по защитной стене. Лопаются и осыпаются кровавые плетения в моем рисунке, это отдается болью в моих руках, будто током ударяет.

— Тварь! — рычу, раздирая руку от самого локтя до запястья.