Русалка в академии

Нет, не от жалости — к жалости всегда примешивается снисхождение и легкая брезгливость, а он мне просто сочувствовал, пытался понять, что я должна ощущать и примерить на себя. Постепенно под его руками и в успокаивающем коконе его эмоций я расслабилась, и буря, что творилась у меня внутри, улеглась.

— Неужели ничего нельзя сделать? — наконец, спросил он со вздохом.

— Я пыталась собрать камни, чтобы починить подводный Храм...

— Что?..

Пришлось рассказать: как я нашла подводный храм, как он подарил мне магию, как искала на земле камни, чтобы его починить и ради этого бралась за работу.

И что это не помогло, что Храм все равно не восстановить, и инициацию нужно проходить самостоятельно. Только как, что это такое? В дневнике древней княгини-русалки этого не было сказано. Понятно только, что без общения с людьми ее не пройти, а общаясь, ты оказываешься опасна для окружающих. Замкнутый круг.

— Мы что-нибудь придумаем, — Ярис погладил меня по плечу и мельком поцеловал в лоб, поднимаясь с колен.

— Сейчас, я думаю, вам нужно отдохнуть. Я же пока напишу пару писем своим коллегам-историкам, попробую поискать информацию об инициации элементалей.

— Мы ведь уже все обыскали, это бессмысленно, — поморщилась я.

— Я все же попробую поднять еще кое-какие связи.

Я не стала возражать, зачем? Силы мои были на нуле, хотелось домой и поспать. Я широко зевнула, прикрыв рот запястьем, а потом убрала водную защиту.

Трое студентов торчали на другой стороне поляны и шокировано смотрели на нас с Ярисом.

На нас с Ярисом, сидящих наедине в дальней части парка. Под магической защитой, которая позволяет увидеть силуэты сквозь нее.

— Они все слышали?! — прошептала я едва слышно.

— Я набрасывал звуковой полог на поляну, так что нет, — нахмурился Ярис. — Но они все видели и еще больше напридумывают, — он одернул сюртук и решительным шагом поспешил к студентам.

Черт, почему же я такая везучая? Я устало потерла глаза, но сил думать еще и о своей репутации совсем не было.

Я же плюнула и позорно сбежала с места преступления. За мной осталась черно-серая поляна, лишенная зелени, залитая сверху водой, что превратило труху от растений в раскисшую грязь.

Вечером Ярис явился к нам домой на ужин, а после мы заперлись в кабинете под пологом против прослушивания, и я уже спокойно, без истерик, с толком и с расстановкой рассказывала все, что удалось узнать каким-либо образом.