Русалка в академии

Во все лавки, куда она устраивалась, приходили доброжелатели и сообщали, что, если ее не уволят, дело разорится. Как это еще назвать, если не преследование? Вы осознанно вгоняли своего собственного ребенка в нищету! Но это закончено, вы слышите? Она больше не зависит от вас, она сделала себе имя и, даже если моя лавка разорится, ее, как мастера, знают уже по всему миру, ее работы с удовольствием покупают и в Халифате, и в Эльфире. Поэтому хватит уже, слышите? Хватит ее мучить!

Лорд смотрел на меня глазами, полными недоумения, а потом поднялся с места и все же вышел из своей ложи, встал со мной рядом:

— Я не знал об этом и, тем более, не делал.

Я посмотрел на него скептически.

— Это правда! Я никогда никого не посылал и не преследовал дочь. Я... знал, что у нее неприятности, предлагал ей вернуться в семью. Я желал для нее лучшей доли!

— У нее и так все хорошо, — возмутилась я. — Она знаменитый мастер-ювелир!

— Но ей приходится работать...

— Я люблю свою работу, папа. Я никогда не хотела заниматься ничем другим, — к нам незаметно подошла Жильета и вклинилась в разговор.

— Но, если бы ты осталась в семье, тебе не приходилось бы работать ради пропитания, ты могла бы просто делать это ради собственного удовольствия...

— Но только так я смогла стать настоящим мастером, — Жиль передернула плечами, будто от холода. — Если бы это было лишь развлечение скучающей барышни, я никогда не достигла бы таких высот. Только посвятив себя занятию полностью, можно добиться в нем профессионализма.

— Я лишь хотел.

— Я знаю. И я тебя ни в чем не виню. Я знаю, что ты так проявлял свою любовь. Но... я бы хотела, чтобы ты уважал меня и мои желания.

Лорд Уркатороус несколько секунд молча смотрел на дочь и лишь затем медленно произнес:

— Ты заслуживаешь уважения сильнее, чем все мои дети. Я горжусь тобой, дочь.

— Папа... — в глаза Жиль блеснули слезы, и она быстро-быстро заморгала, стараясь их сдержать.

— Так значит, вы не будете больше ставить нам палки в колеса? — не выдержала я, нарушая торжественность момента.

— Я никогда и не думал вам вредить, — качнул головой лорд.

— Но вы скрывали завещание! — возмутилась я.

— Я не думал, что Жильета сможет когда-нибудь приблизиться к его исполнению, только измучается, пытаясь этого достичь. Но я видел твои последние работы... ты очень выросла как мастер, — он смотрел на Жильету взглядом полным любви, но моя подозрительность все равно не утихала.

— А зачем же вы тогда здесь? — сощурилась я.