Русалка на суше

- Мои маги так и не поняли, что такое вы сотворили с несчастным слугой, - заметил Кирим.

- Прокляла, - ответила спокойно.

Вот здесь эмоции у мужчины полыхнули странной помесью: страха, интереса и жадности.

- Это заразно? Он приносит неудачу? Может, его лучше убить?

- Это незаразно, - я поморщилось. - Он сможет жить спокойно, если будет соблюдать положенные условия: не рассказывать ничего обо мне и не пытаться приблизиться.

Думаю, ему нужно уехать в Халифат и забыть обо мне.

- Вы очень милосердны к предателям, - усмехнулся Кирим, - как все женщины.

- Идущая ртом кровь - это милосердно? Забавно, - усмехнулась я.

- Значит, мне придется выгнать его из дома, когда мы поженимся. Или вы сможете снять с него это проклятье?

- Мы этого никогда не узнаем, потому что не поженимся, - этот разговор начал меня утомлять.

- Знаете, когда отец велел мне ехать сюда, я не мог ослушаться его повеления, но был преисполнен сомнений. Мне не хотелось жениться на строптивой женщине, которая оскорбила отца, да к тому же больной.

Я нахмурилась. Этого еще не хватало.

- Это тайное знание моей родины.

- И все же все тайное когда-нибудь может стать явным...

Как случилось с теми же узами между орками, и они превратились в ошейники? Нет уж.

- Каждый, владеющий силой наложения клятв, связан такой же клятвой.

В эмоциях Кирима появилась досада.

- Но вы можете сами накладывать такие... проклятья.

- Только на предателя, предавшего меня лично. Луна и Океан взвешивают его душу и душу проклинающего и, если я права, предатель получит расплату. Если же нет... - я вздохнула многозначительно."

"- Вы рисковали жизнью? Но зачем, если можно было его просто убить?

Я пожала плечами, кажется, лишний раз подтвердив его тезис о том, что женщины слишком милосердны.

- Знаете, вы очень интересная женщина. Мне еще сильнее хочется сделать вас своей.

- И вас не смущает моя инвалидность?

- У меня прекрасные лекари.

- Это неизлечимо, - качнула я головой.

Он усмехнулся неверяще. Ну, ладно.

- Что ж, в любом случае я уже вам отказала. Своего решения я не изменю.

Он смотрел на меня, как на золотую цацку, которую хочет купить, будто приценивался, и усмехался довольно, зная, что она ему по карману.