Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Давно уже Женька не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне.

– Ты... ты что, а?

– А что – не нравится? Если хочешь знать, так это не я – это она сама мне позвонила. Сказала: чувствую что-то, а что – не могу понять, вот и звоню. И что я, по-твоему, ей должен был сказать? – Хохол сел на кровати и повернулся лицом к Марине. – Ну? Молчишь?"

"Коваль опустила голову. Да, у Машки бывало такое – она чувствовала, что с Мариной происходит неладное, и могла позвонить сама. И часто оказывалась права, объявлялась именно в тот момент, когда Коваль было плохо.

– Прости...

– Да ладно, – опять усмехнулся Женька. – Спи давай, чудовище.

Сам он уснул почти мгновенно, сказались бессонные ночи и наполненные суетой дни, а вот Марина еще долго не могла уснуть, все смотрела широко распахнутыми глазами в потолок и думала. Вот как все повернулось... И теперь еще один источник переживаний – Мышка. Постоянно влипающая вместе с ней за компанию Мышка, недавно вышедшая после очередной «отлежки» в больнице, маскирующая следы от капельниц длинными рукавами, а сильно поредевшие волосы выкрасившая в черный цвет.

– Черт, ну почему, почему Женька не мог удержать за зубами свой длинный язык?! – пробормотала Марина, щелкая кнопкой светильника и беря с тумбочки стакан с соком и таблетку снотворного.

– Потому что она все равно вытрясла бы из меня правду. Она такая же, как ты, – невозмутимо и совсем не сонно ответил Хохол, заставив Марину вздрогнуть. – Ты ведь знаешь – от нее точно так же нельзя ничего скрыть.

– Да не гони ты! – сморщилась Коваль. – Ты просто захотел поделиться с кем-то своими проблемами, а тут Машка подвернулась. И даже не подумал, чертов бугай, что ей лучше бы не волноваться.

– Ну прости, хотел как лучше, – вздохнул Женька. – Ложись уже, а? Только задремал – тут ты с этим светом...

– Я таблетку пила, уснуть не могу, – виновато пробормотала Марина, выключая ночник и ложась. – Ты меня обними, ладно?

* * *Через два дня Марина впервые вышла на улицу. Ее сопровождал Хохол, заботливо поддерживал под локоть, чтобы не поскользнулась и не упала на скользкой брусчатке двора.