Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Осторожно, чтобы не потревожить его сон, Марина скользнула под одеяло и затихла, но чуткий Женька моментально открыл глаза и потянулся к ней:

– Что так долго?

– Да ну его! – Марина прижалась к его боку, обняла. – Представь, Ашот наехал на вороновских «бомбил» и обставился так, как будто это я!

– Способный какой мальчик! – закатился Женька. – А Ворон опять попал, как недоделок. Я когда еще предлагал – давайте, я его грохну, Ашота этого!

– Женя!

– А что? – удивился Хохол, для которого такая мелочь, как жизнь врага, никогда не была затруднением.

– Прекрати!

– Нет, ты только подумай! – оживленно заговорил он, садясь в постели. – Абреки считают меня мертвым, так? Ведь они уверены, что именно я сидел тогда в «навигаторе». Значит, я вообще вне подозрений – нет меня!

– Дурак! – вздохнула Марина, проводя пальцами по его щеке. – Зачем глупости говоришь? Потом вернется Бес, пойдут разборки... Он и так спустил нам с тобой гибель Кадета, хотя на сто процентов догадался, чьих рук дело.

– Пусть предъявит, – спокойно отозвался Женька, ловя Маринину руку и прижимая ее к щеке.

– Ты понимаешь слово «запрещаю»? – поинтересовалась Коваль, прищурив глаза. – Так вот, больше на эту тему мы не разговариваем, да? Я сказала – не сметь, иначе опять начнется дележ территории и ненужные жертвы, я не хочу, чтобы мои пацаны погибали просто так!

Хохол отодвинулся от нее, в глазах блеснул злой огонек – строптивый Женька терпеть не мог, когда Марина напоминала ему, что он не волен решать, что только она, Коваль, может распорядиться чьей-то судьбой.

"– Жень... – Коваль снова добралась до его руки пальцами, провела ногтем по запястью.

– Нет, – буркнул он, борясь с желанием схватить ее и сделать больно. – Мы люди привычные.

– А ведь я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – прошептала Марина, прикоснувшись губами к его уху. – Знаю, чего хочешь...

Хохол вздрогнул всем телом – приступы проницательности приводили его в недоумение и иногда даже в ужас. Марина же довольно захохотала, поняв, что не ошиблась. Закусив губу, она приподнялась на локте, глядя в лицо Хохла из-под своей челки.