Роскошная хищница, или Сожженные мосты

 – Хохол оттолкнул ее руки и отодвинулся на самый край кровати.

– Я понимаю, – прошептала она вмиг севшим голосом. – Женя... прости меня, если сможешь, я больше никогда не позволю себе...

– Позволишь. И в этом вся ты, Коваль. Тебе нравится унижать того, кто предан тебе, нравится демонстрировать свою власть, – с горечью выговорил он, переворачиваясь на спину и по привычке забрасывая руки за голову.

Она легла лицом ему на грудь и покаянно прошептала:

– Я клянусь тебе всем, что мне дорого, – никогда больше... Женя.

Он вздохнул, обнял ее, прижав к себе, поцеловал в макушку:

– Все, спи. Давай забудем об этом разговоре и об этом вечере тоже. И запомни: я никогда не поведусь на такое. Никогда не выберу между тобой и какой-то телкой за сто баксов. Запомни это на всю жизнь и больше не проверяй меня на гниль.

Марина подняла голову, взглянула в его лицо, чуть освещенное блеклым отблеском уличного фонаря в оконном стекле. Возможно, она не ревновала его, не испытывала каких-то безумных чувств – но и потерять тоже не хотела.

Хохол не мог сердиться на нее долго, его порывов хватало от силы на пару часов, а потому ночью он разбудил ее поцелуем в шею и шепотом:

– Котенок... ты спишь?

– Уже нет...

Марина повернулась к нему и обняла, просунувшись под руку и вдыхая ставший уже родным запах разгоряченного постельным теплом тела.

– Не сердись на меня, мой мальчик, ты ведь знаешь, что я не хотела тебя обидеть, просто не подумала, как это выглядит со стороны. А тебе понравилась эта девчонка, я заметила.

Хохол молчал, но Коваль видела, что он улыбается, довольный ее словами. Разумеется, девица в клубе ему понравилась... И если бы не было в его жизни Марины, то аппетитная телочка не ушла бы из рук. Но зачем, как говорится, намазывать на хлеб баклажанную икру, когда рядом стоит ваза с черной? Однако извинения Коваль Хохлу безусловно польстили. Она крайне редко признавала свои ошибки, а уж чтобы сказать «извини меня» – такое вообще по пальцам можно было перечесть.

– Нет, Маринка, я не стал бы с ней... давай договоримся, и ты никогда больше не будешь разводить меня на такое.

– Как скажешь...

– А теперь... – Он прищурился, чуть прикусил нижнюю губу, и у Коваль все заныло от предвкушения, но Хохол развернул ее спиной к себе, крепко прижал и пробормотал: – Спать давай, скоро уже утро...