Роскошная хищница, или Сожженные мосты

Милиционеру отчасти было не по себе – не слишком хотелось участвовать в этом спектакле: к Марине он относился хорошо, отдавая дань уважения ее изворотливости и складу ума. Но и отказаться подполковник не мог – слишком влиятельный человек решил завладеть футбольной командой. Словом, история намечалась некрасивая, грязная и скандальная. И в том, что Николай без посторонней помощи и подсказок извне сделает все как нужно, Грищук тоже убедился. Осталось дать маленький совет...

– Вы бы, Николай Дмитриевич, подумали над тем, как лучше сделать, чтобы ваше имя как можно меньше ассоциировалось у людей с именем Марины Викторовны, – начал подполковник тихим, вкрадчивым голосом, и Николай вдруг приостановился, замер напротив кресла, в котором восседал Грищук.

– Что... что вы имеете в виду? – пробормотал молодой человек, и Грищук удовлетворенно подумал, что все идет именно так, как он и рассчитывал.

– Ну... как вам сказать... ведь, насколько я знаю, Марина Викторовна вам не на сто процентов родная тетка, да? Она незаконнорожденная дочь вашего деда?

– Да.

– Так это же меняет дело, Николай Дмитриевич! Чем вы обязаны женщине, которая втянула вас в такие неприятности?

– Она... она меня никуда не втянула, наоборот... – попытался сохранить остатки мужского достоинства Николай, и Грищук сразу поскучнел, отставил чашку и поднялся:

– Ну, если вы так ставите вопрос... Тогда мне остается только сожалеть о потраченном на эту беседу времени и проститься с вами до встречи в прокуратуре.

"Подполковник пошел к двери, в душе твердо уверенный в том, что Николай не даст ему уйти. И не ошибся.

– Что я должен сделать? – раздалось за спиной, и Грищук повернулся.

– А вот это уже мужской разговор. – И по-хозяйски предложил: – Присаживайтесь, обсудим.

* * *Небольшой зал пресс-центра УВД был забит репортерами до отказа. Со дня гибели Наковальни прошло уже два года, однако все, связанное с ее именем, по-прежнему будоражило воображение местной прессы и вызывало живой и неподдельный интерес.

Николай поежился и в который уже раз вытер вспотевший лоб платком. «Надо попросить бутылку минералки», – подумал он, но тут же решил, что это будет выглядеть не очень хорошо.

На него нацелились десятки камер и фотоаппаратов.