Риверстейн

Черные крылья сложены за спиной, с синего клинка на деревянный пол моей кельи капает тягучая зловонная кровь змеемонстров.

Демон шагнул ко мне, и я вскрикнула от дикого, неконтролируемого страха.

– Никогда. Не смей. Лезть в мою голову, – сказал он. Тихо сказал, без эмоций, но во мне все свернулось тугим жгутом от ужаса. В его лице сейчас не было ничего человеческого, темные глаза стали желтыми, с вытянутыми вертикальными зрачками, на дне которых плескались звериная жажда убийства и черная всепоглощающая бездна, откуда нет возврата.

"У меня даже не возникло мысли возразить, объяснить, что я не хотела, что сама не знаю, как это вышло. В моей сущности всколыхнулись все древние страхи человека перед демоном, глубинное, древнее ощущение ужаса. И я только и могла, что молча смотреть в эту темноту.

В какой-то момент мне показалось, что он не сдержится и это свершится. Один короткий удар расслабленной рукой, и моя жизнь оборвется…

Но ничего не произошло. Мгновение, и демон исчез в переходе, а я осталась. И, подтянув коленки к груди, свернулась на постели, сдерживая слезы.

* * *Ксеня стала меня сторониться.

Нет, внешне все было как обычно, утром она даже извинилась за свою вспышку, я тоже уверила ее, что не хотела обидеть и вообще…

Но недосказанность осталась. Первый раз в жизни я не знала, что сказать подруге, которая смотрела на меня глазами знакомой незнакомки. Я только недоумевала, когда произошли эти невидимые глазу изменения, когда моя Ксеня стала другой? А я? Почему я не рассказывала ей об Арххаррионе, темном демоне моих снов? Как объяснить сейчас, что молчала не оттого, что не доверяла, а оттого, что слишком больно говорить!

И как долго Ксеня говорит мне лишь полуправду или и того меньше… Что случилось с нами? Когда появилась эта ржавчина, подтачивающая, разъедающая остов столь, казалось бы, незыблемой детской дружбы?

В глубине души я знала, когда это началось.

В то утро, когда Ксеня очнулась от чернильной гнили, когда я открыла ее душе дверь из мира теней, когда заставила вернуться.

Почему, тьма меня забери, я не поговорила с ней! Спряталась за своим страхом, ушла в свои переживания, не замечая, оставив ее одну! Привычно сбежала, вместо того чтобы прямо спросить! Трусиха… Я глупая, подлая трусиха, думающая только о себе!

И ее чувства к лорду Дарреллу… Как я могла их не заметить? Но она всегда так весело смеялась над влюбившимися в лорда воспитанницами. В какой момент это стало притворством?

Мне было одиноко без Ксени.