Рябиновый мед. Августина

Вот кто-то взмахнул ушанкой, гаркнул что-то, и «стенки» сошлись. Кулаки в остервенелом упоении принялись за дело. Кто-то падал, кого-то выталкивали на снег, наступали ногами, топтали.

Что-то отталкивающее и одновременно притягательное было в этом диком зрелище, в этой древней русской забаве.

— Ну! Лупи их! — орал генерал, потрясая кулаком.

Ася наблюдала Алексея со спины, тогда как Лельку — с лица. И сейчас во всей этой смеси тел она почему-то видела только этих двух и не могла оторвать взгляда. Она боялась пропустить малейшую деталь.

Ася видела перекошенное лицо своего воздыхателя, который пытался заслониться от ударов Алексея. А тот будто и не видел других парней, а, сосредоточившись на одном, вымещал на нем непонятно откуда взявшуюся ярость.

Но ее сейчас занимало то, что Лелька практически не дрался! Ее воздыхатель, ее рыцарь, от которого она вправе ждать подвигов и побед на турнирах, всего лишь терпел удары этого выскочки и задиры!

«Ну поддай же ему!» — хотелось крикнуть Асе, но она знала, что Лелька ее не услышит.

Но Лелька неловко взмахивал длинными руками, сгибался и откуда-то снизу неловко тыкал в противника кулаком, при этом пытаясь заслониться свободной рукой.

Тогда как Вознесенский, играючи, ловко и даже весело уворачиваясь от ударов, непринужденно теснил противника к противоположному берегу.

Вот они выпали из общей кучи, Вознесенский сбил противника с ног, но, почувствовав, что их теснят сзади, протянул ему руку.

А сам тут же, с разбега — назад, в общую кучу, где крики, мат, кровавые плевки и выбитые зубы.

Асе казалось, что не только она одна, но и все девочки, да и вообще все на берегу наблюдают сейчас бесславное поражение ее рыцаря. Да и какой это рыцарь?

Лелька карабкался по склону, скользя ногами, пару раз съехал вниз, на лед, пока не догадался обойти скользкое место и выбраться на пологий склон.

Кто-то из девушек подал ему фуражку. Лелька отряхивал снег и виновато улыбался, будто хотел сказать: «Это так, ничего, пустяки, забава…»

Горечь разливалась у Аси в душе. Зачем он вообще сюда полез, если не умеет драться? Отчего прежде она не замечала в нем этой неловкости, этой суетливости? Откуда в нем это взялось?

Она стояла, неприятно потрясенная, усталая, совершенно опустошенная. Она даже не поняла, кто же победил. В один миг все кончилось.