Рябиновый мед. Августина

 — Что я теперь буду делать?! Что мне делать теперь, скажи! Я не бросила тебя тогда, а ты… Как ты мог, Вознесенский! Как ты мог… Ты бросил меня, бросил! За что?!

Она кричала, вцепившись в его руки, раскачиваясь и вопрошая, словно он мог подняться и объяснить ей, оправдаться так, чтобы она поняла, и простила, и смирилась. Но он не мог больше подняться, и потому крики Аси разбудили больницу. Прибежала доктор, предложила сделать вдове успокоительный укол, но опытный фельдшер отсоветовал:

— Это хорошо, когда горе криком выходит.

Не зря же в деревнях плакальщиц нанимают. Хуже, когда молчит пнем.

И они вышли из палаты, оставив Асю наедине с горем. А проснувшимся на этаже больным объяснили, что скончался от ран герой Гражданской войны комиссар Вознесенский. И безутешная вдова оплакивает героя.

Странные это были похороны. Военный оркестр шел за гробом и играл траурный марш. Красноармейцы несли венки. Командир части поддерживал под руки вдову и мать покойного. Когда внесли гроб в кладбищенские ворота, вышел отец Иона, поклонился процессии.

Теперь наступила его часть церемонии. В старой кладбищенской церкви состоялось отпевание комиссара. Это было ЧП. Секретарь райкома нервничал. Пока народ толпился в церкви, красноармейцы с ружьями ждали во дворе. Командир топтался возле могилы. Он делал вид, что ничего особенного не происходит и все идет как нужно и как положено. Хотя если бы кому вздумалось задать несколько вопросов, то ответов у командира не нашлось бы. И он всей душой желал, чтобы церемония поскорее закончилась и чтобы — не нашлось любителей задавать вопросы. Старинное городское кладбище было разбито на районы. В одной части всегда хоронили купцов — мраморные богатые памятники с ангелочками говорили сами за себя. Дальше шли могилы дворян, коих прежде в городе было немало. Здесь памятники были проще и строже, без выкрутасов, но с надписями в кавычках и с многоточиями.

Ближе к реке хоронили ремесленников, коих в городе всегда было большинство, и эта часть была самой обширной.

Памятники не отличались оригинальностью, разве что иногда под фамилией покойного значилась профессия: кузнец.

А у старых ворот, у самого входа на территорию кладбища, по обе стороны от алтарной части храма хоронили священников и членов их семей. Здесь стояли большие ограды, в которых помещались по восемь — десять могил. Все они были увенчаны одинаковыми крестами. Иногда несколько поколений покоилось в одной ограде. И в этом просматривалось некое немое величие.