Рябиновый мед. Августина

Густой туман лежал в низине, клубился на открытых местах, окутывал нижние лапы елей, а верхушки их выступали речными темными шпилями.

Зорин уже сидел у костра. В котелке кипела вода с листьями и ягодами малины. Внизу, у ручья, паслась лошадь — ее равномерное хрумканье доносилось издалека. Ася пыталась согреться у костра. Зорин протянул ей кружку с дымящимся чаем.

— А где наша охрана? — спросила, заметив, что Никиты не видно.

— Отпустил в деревню за молоком. Чаю хотите?

— Как она? — Ася кивнула на шалаш.

— Все то же. Не приходит в себя. Жар.

— Я сменю компресс."

"Едва Ася зашла в шалаш, треск веток раздался где-то неподалеку. Щелкнул затвор винтовки. Ася выглянула наружу. Зорин в напряжении стоял у костра и смотрел в сторону оврага. Снизу, сквозь клочья тумана, проступил запыхавшийся Никита. Лицо его было багровым, рубаха взмокла.

— Барин! Красные в селе!

Зорин побледнел. Приблизился к краю поляны.

— Что… там?

Хотя мог бы не спрашивать.

— Кого постреляли, кого повязали… Уходить надо, барин! Сдадут нас… Щас тута будут.

— Уходи, Никита, — вдруг совершенно спокойно сказал Зорин. — Лошадь мою возьми.

— А вы-то как же?

— Обо мне не тужи. Уходи!

Мужик, не заставляя повторять приказание, попятился. Натыкаясь на ветки, стал продираться к бережку, где паслась лошадь.

Ася смотрела на Зорина. Холодок бежал по спине, выражение лица лесного разбойника было непонятно для нее. Оно словно инеем подернулось. Он неторопливо спустился в землянку, вышел с пистолетом, перезарядил его.

Заметив ее, он пару секунд смотрел, словно удивляясь — откуда она взялась, а затем, кивнув на стоящее у шалаша пустое ведро, приказал:

— Принесите воды. Чистой, из ключа.

Ася, ни о чем не спрашивая, взяла ведерко, берестяной ковш и, оглядываясь, заскользила по мокрой траве вниз, к оврагу, бока которого — влажные, черные, с выступающими кое-где крупными камнями — скрывали в своей глубине заросли роскошных папоротников.