Рябиновый мед. Августина

Спираль урагана закручивалась все сильнее, захватывая в себя все новые и новые территории. А Любим будто сердцевина урагана, где обманчивая тишина — лишь свидетельство бесчинства вокруг этой сердцевины. По стране, подобно стихии, неслась волна бунтов, погромов, разрушений. Эта волна тащила за собой разруху, голод, смерть.

Однако отец Сергий, научившись чувствовать чужую общую боль, не мог роптать на собственную долю: внимая его молитвам, Господь все еще хранил в этой неимоверной бойне его детей. Вот и Алешка, переживший плен, полумертвым попавший в госпиталь, выжил.

А ведь оставаться в имении теперь небезопасно. Кругом жгут и грабят господские усадьбы. Бывает, не разбирая, расправляются и с хозяевами.

Возвращаясь домой после службы, отец Сергий издали увидал подводу, остановившуюся на углу возле их дома. К ним или к соседям?

Протоиерей прибавил шагу и, подойдя с колотящимся сердцем, увидел возле подводы молодую женщину и деревенскую девчонку с ребенком на руках. В молодой женщине он узнал свою новоиспеченную невестку Августину.

— Ну слава Богу! — выдохнул священник, обнимая поочередно всех троих. — Добрались! Замерзли? Скорее в дом.

Ася вошла и в нерешительности установилась на пороге.

Ася не знала, как вести-то себя, ждала, как встретят ее в этом доме после всего, что случилось.

Маша и матушка Александра появились в дверях одновременно, и обе замерли на миг. Но тут же одновременно кинулись к гостям — принять ребенка, обнять крепко, по-родственному. Неловкость ушла куда-то сразу, чтобы больше не возвращаться.

Сняли с чердака старую люльку, нагрели молока для ребенка и — заодно — для няньки, накрыли стол.

Всю ночь подруги проговорили. Два года они не виделись и не переписывались и теперь, встретившись в новом качестве, потихоньку преодолевали некоторое отчуждение. Они старательно обходили тему «Бужениново», оставляя ее на неопределенное «потом». Зато встречу с Алексеем, уже рассказанную во всех подробностях родителям за столом, Маша просила повторить снова и снова.