Рябиновый мед. Августина

На стене над диваном было развешано оружие: морской палаш, кавалеристские сабли и несколько шпаг в кожаных потрескавшихся ножнах, эпохи Екатерины и Александра I.

— Былое вооружение наших воинственных предков, — усмехнулся Алексей и остался доволен. В его взгляде, потухшем было, появилось прежнее озорное и задиристое выражение, которое сразу покорило хозяйку дома.

— У Алексея глаза настоящего гусара, — поделилась она с Асей. — В наше время такие молодые люди имели невероятный успех у девиц.

Софья Аркадьевна немедленно взялась опекать гостя и вскоре знала о нем, его семье и его учебе в военном училище гораздо больше Аси.

И всякий раз, едва Ася, переодевшись, выходила в гостиную, Софья Аркадьевна ссылалась на усталость и начинала собираться:

— Тина, займи гостя, я, детка, право, устала что-то сегодня.

— Как можно, Софья Аркадьевна! Мне очень приятно было беседовать с вами! — неизменно уверял Вознесенский, но старушка поднималась с извинениями:

— Что-то устала я сегодня, Тиночка. Пойду лягу. Вы уж тут без меня…

— Спокойной ночи, бабушка.

Между тем Ася валилась с ног, и ей было не до разговоров с Алексеем.

Но все же она садилась к самовару, и некоторое время спустя усталость понемногу уходила, уступая место давно забытому умиротворению и легкой грусти. Иногда они разговаривали подолгу, покуда Маруся не выглядывала из комнаты, возвещая время кормления.

В самый первый вечер переселения Вознесенского наверх между ними произошел совсем короткий разговор, который впоследствии оба вспоминали как очень важный.

— Ваша родственница — просто фея из сказки.

— Я тоже до некоторого времени не знала, что у меня есть бабушка. Мы подружились. Я хотела вас спросить, Вознесенский… Как получилось, что вы оказались… в таком состоянии? Что с вами произошло?

— Я был в плену. Бежал. Долго пробирался к своим, пришлось несколько суток пролежать в снегу… В общем, история банальная и довольно неприятная.

— В плену… Домашние знают?

— Нет, думаю, считают без вести пропавшим. Но я написал им отсюда.