Рябиновый мед. Августина

Сильно колотится сердце. Почему снова этот сон? Этот лабиринт, из которого не выбраться… Что это?

— Господи, прости меня, грешную! — горячо повторяет Ася в молчаливую темноту. — Прости меня, Господи! Спаси и сохрани!"

"Ася взяла ребенка на руки, чтобы переложить в колыбель, и залюбовалась им. Смуглая кожа, четко обрисованные губы, темные длинные ресницы.

Принц мой. Счастье мое. Моя любовь. Мой грех.

Теперь после ночного кошмара она не сможет заснуть. Ночь за окном потихоньку рассеивается, вырисовывая очертания сада.

Она проснулась одна, но ни на секунду не усомнилась, что сейчас услышит его шаги.

Она лежала и слушала себя. Свое тело. Слушала звуки за окном: капли, падающие с крыши, — последствие дождя, первые распевки птиц. Она ждала шагов в коридоре. Сейчас он придет, одетый в дорожный костюм, и саквояж его будет собран. И он скажет: «Едем». И она ни о чем не спросит, ни в чем не упрекнет. Он возьмет ее за руку и поведет за собой.

Нужно привести себя в порядок до его прихода. Ася вскочила и стала заправлять кровать. Потом подошла к умывальнику. Из зеркала смотрела на нее бледная и красивая женщина, Блестящие глаза, в глубине которых дрожит и трепещет тайна. Рот… Припухшие губы, при взгляде на которые сразу все становится ясно. Она другая!

Ася надела платье с высоким воротом, застегнула рукава и повернулась к полочке с иконами. Из красного угла на нее взирал грустный Иисус. Ася почувствовала, что краснеет.

Внутри зародилась мелкая дрожь. Ася встала и прошлась по комнате. Вскоре она вся дрожала. Ее трясло. Стало невыносимо сидеть и ждать. Ася вышла из комнаты и приблизилась к его двери. Дернула за ручку — дверь оказалась не заперта.

Ася вышла и прислонилась спиной к двери. Никакие мысли еще не успели прийти ей в голову. Увидеть его — сейчас, немедленно. Одно это желание существовало для нее и управляло ею.

Ася шла на звуки. Первое, что привлекло ее внимание, — шорох в правом крыле, и она направилась туда. Дверь в спальню Ирины Николаевны была приоткрыта.