Развод в 50. Катись отсюда!

Она просто видела в наших ссорах свои страхи и так боялась потерять своего мужчину, осев дома, что едва не потеряла ребёнка!

— Валер.… — говорю я. — У меня с Мариной сейчас не лучшие отношения. Я считаю, что ты… должен принять свою часть ответственности.

— Я?! Не вы?!

— Не я, Валер. Я её родила, вырастила и передала в эти отношения светлой, немного взбалмошной, но всё-таки доброй девочкой. Почему она превратилась в стервочку, я не несу ответственность. И она не поверит моим словам, что ты её любишь, не бросишь и прочее-прочее.

Не поверит, если это будешь говорить не ты!

— Не хочу я её бросать! Люблю, идиотку. Терпел. Но в последнее время её понесло! Поговорите с ней! Пусть бросает эту херню.

— Поговорю. Позднее. Но первый разговор, самый важный и откровенный должен быть твоим.

Глава 38

Наталья

— Так вы зайдете? — уточняет Валерий. — Подготовите Марину к разговору, то да сё…

— Подготовить Марину к сложному разговору — это, конечно, славно. Может быть, мне за тебя ещё и объясниться, зятек? — усмехаюсь я.

— А я-то думала, откуда ноги растут у желания переложить все на чужие плечи. Оказывается, вот откуда! Да вы с Мариной два сапога — пара! Она не прочь переложить на чужие плечи заботу о крохе-сынишке, а ты, поняв, что в отношениях начались сложности, недомолвки и первые потрясения, готов переложить ответственность за сложные переговоры на кого-то другого? Сейчас я с ней поговорю, завтра, наверное, твоя мама с тобой поговорит, потом мы поменяемся, и что-о-о? Дальше-то что, Валер? Вы как жить-то собираетесь без костылей в виде родительской поддержки? Или, что, вы считаете, что к вам по первому свистку должны бросаться и разгребать проблемы даже там, где вообще непозволительно вмешательство посторонних лиц, даже если эти лица — самые близкие! Твоя жена, Валер, это твоя жена. Моя дочь — это моя дочь. Вот иди и разговаривай с Мариной, как с женой, как с матерью вашего ребёнка, а не как с моей дочерью!

Я решительно одергиваю вниз легкий кардиган, наброшенный поверх платья.

— Что, даже с Колькой не понянчитесь, пока мы беседуем?

— Нет, Валер. Не понянчусь. Это ваши разговоры, ссоры и перемирие…."

"Так и хочется стукнуть его по лбу и сказать, что самый сладкий секс — это после ссоры. Тогда острее всего ощущаешь партнера, каждой клеточкой кожи, и сердце щемит от мысли, что можно было потерять такого дорогого и любимого человека. Обнимаешь любимого и просто дышишь им.

Дышишь, как в первый и последний раз.

Но.