Развод в 50. Катись отсюда!

… Я бы ее даже в том дебильном фартуке отодрал! И с трусами-парашютами, и с месячными, и вообще…

Но вот не дает мне, стерва…

Хотя, тут не в стервозности дело.

Постарела моя…. Натаха.

Раньше я называл её Натали, но те времена, кажется, остались давно в прошлом.

Какая из нее теперь Натали?

«Ната-а-али-и-и, утоли мои печали… Натали!»

Нет, это теперь не про нее.

Теперь она для меня — Натаха.

Боевая подруга, партнерша, спутница… соседка по кровати, еба на.

Или отселиться спать отдельно?

Зад у нее до сих, как назло, пышный.

Плюс у нее стали появляться монашеские пижамы.

Отвратно скромные сорочки в бабушкин цветочек.

Длинные балахоны до пят…

Какому здоровому мужику с потребностями такое понравится?!

Тьфу, блять… Аж кровь свернулась! И кишки — узлом!

Кажется, у моей жены ранний климакс.

Или не ранний, но в самый раз.

Я откуда знаю, в каком он возрасте у баб начинается?

Факт в том, что у меня уже был кризис среднего возраста, и мы прошли его без скандалов, без сложностей.

Да я вообще вел себя так, словно никаких кризисов сорока лет для мужчин и не существовало!

Словно это все выдумки глупые.

Подводя итог, я могу честно признаться, что вел себя идеально в те самые якобы сложные годы.

И ждал от жены того же.

То есть, я ей жизнь не усложнял, думал, она тоже возьмет себя в руки, и, когда климакс начнет проявлять себя, сможет вести себя достойно

Не скатываться в унылое.

Увы, не вышло…

Расходиться с ней, конечно, я не стану.

Всё-таки привык к ней, прикипел…

Какой-никакой, а близкий и родной человек. А я… как тот солдат… своих не бросаем.

— Верен, конечно, — отвечаю.

Ага. Так верен, что сам с себя… как говорится, худею!

— Тогда что мы здесь делаем? И откуда у тебя такие глубокие познания об этих… — Борис понижает голос. — Шалавах.

— Девочки просто делают свою работу. И делают ее отменно. И потом… не тебе мне читать мораль!

У тихони Бориса был тайный роман с одной бухгалтершой, старше него.

Тогда Борис и облысел.

От тоски…

Несколько лет прошло, но он нет-нет, да и вспомнит ту грымзу… Понять не могу, что он в ней тогда нашёл: баба была, объективно, тощая и страшная на лицо. Не знаю, может быть, давала как не в себя…

— У меня — другое.