Развод на новый год

Он снова не пошел в сад, потому что я решила перестраховаться перед встречей с Исмаиловой. Я не могла игнорировать предупреждения Макса и внутреннее ощущение, что так будет спокойнее.

В одиннадцать вышла из дома. Снег под ногами подтаял и был похож на чачу, которая противно чванькала и разлеталась во все стороны мокрыми грязными клочьями. Добравшись до машины позвонила Лилии.

- Я выезжаю к вам.

- Я жду. Номер триста двадцать один, поднимайтесь сразу.

Я зачем-то кивнула и повесила трубку. До гостиницы добралась быстро.

Обычный трехзвездочный городской отель. Возможно, что для жены будущего депутата даже эти расходы - непосильная ноша, но скорее всего за все платил Тигран.

Заходя в лобби я репетировала свою речь. Слово за словом: четко, ясно, кратко, чтобы Лилия не смогла найти аргументов и не стала меня отговаривать. Решение было принято и лишние истерики мне ни к чему. Я признавала, что погорячилась в своей браваде. Испытала кайф, азарт и всплеск адреналина от мизерной возможности поставить Любу на место.

Но как только вкус победы растворился в воздухе и осел на легких горьким пеплом, картина стала проясняться.

Мне было сложно поверить, что Исмаилов мог опуститься до физической расправы надо мной. Но вот угрозы, внушение страха мне и сыну - вполне возможны. Он не был благородным самаритянином в бизнесе, уничтожал конкурентов, шел по головам, встречался и расставался с разными женщинами, которые конечно предпочитали молчать о связи с состоятельным взрослым мужчиной.

И уж точно Тигран не станет заботиться о чувствах провинциального юриста, матери-одиночки. Он может и пальцем не тронуть нас со Степой, но точно способен превратить нашу жизнь в ад.

В гостинице был лифт, но на нем висела табличка “Техобслуживание”. Лестница располагалась правее.

Номер 321 находился по левой стороне в конце коридора и к моему удивлению дверь была приоткрыта. Я хотела постучать по ней, но услышала как Лилия с кем-то говорит. Вообще-то было сразу понятно, что с сыном.

И я не смогла удержаться - подслушала, по-воровски приоткрыв дверь внутрь комнаты чуть шире и застыв на пороге.

- Я знаю, - её голос был тихим и нежным. - Я тоже очень скучаю и постараюсь поскорее вернуться. Да, мы обязательно сходим в кино и на каток, я же обещала, сынок. Нет, папа не будет злиться, он разрешит. Я обещаю. Да, я обещаю, что так и будет.

Она не повышала голос, не срывалась на низкие ноты. В этом умиротворенном тоне было столько… боли.