Разрушенный дворец

Он без конца говорит о том, что теперь у него есть дочь и ему следует подавать ей хороший пример. Папа, конечно, одобрительно кивает каждый раз, когда Стив несет подобную чушь. Каллум Ройал считает, что Стив О’Халлоран не может ошибаться. Так было, сколько я себя помню.

Когда мы возвращаемся после ужина домой, папа со Стивом сразу же закрываются в кабинете, где наверняка будут распивать скотч и вспоминать о старых деньках службы в морской пехоте. Ист и близнецы уходят в игровую, так что мы с Эллой остаемся одни.

Наконец-то.

– Наверх? – рычу я, зная, что она заметила хищный огонек в моих глазах.

Сидеть сегодня на скамейке запасных было хуже всего. Да, все на трибунах говорили только обо мне, а какой-то придурок, проходя мимо меня, даже обронил слово «убийца». Но не играть в футбол было в тысячу раз хуже. Я чувствовал себя бесполезным мешком картошки, что уж говорить о зависти, которая ела меня изнутри, когда я наблюдал, как мои друзья громят команду соперников.

И теперь вся сегодняшняя агрессия рвется наружу.

Мы чуть ли не бегом залетаем в ее спальню. Я закрываю дверь, а потом поднимаю ее на руки и шагаю к кровати. Она весело взвизгивает, когда я кидаю ее на матрас.

– Одежда, – облизнув губы, командую я."

"– А что с ней? – Элла, изображая невинность, играет с подолом свободного зеленого свитера.

– Снимай, – рычу я.

Она снова улыбается, и, клянусь, от ее улыбки мое сердце взмывает к небесам.

– Рид! – Радость Эллы улетучивается в тот же миг, как она видит мое лицо. – Что случилось?

Я вздыхаю.

– Ничего. Просто думал о всякой фигне, о которой лучше не думать.

– О чем именно?

– Ни о чем, – опять отнекиваюсь я и пытаюсь отвлечь ее, стянув через голову футболку с длинными рукавами.

У меня получается. Стоит Элле увидеть мою голую грудь, как она тут же глубоко вздыхает, и этот звук отзывается в моем члене. Мне приятно, что ей нравится мое тело. Пусть даже из-за этого я могу показаться кому-то самовлюбленным придурком.