Разрушенный дворец

 – Я беру ее за руку и тяну вверх по лестнице. – Предлагаю в твою комнату.

Я прохожу мимо комнат братьев и, постучав в каждую, ору:

– Элла приехала!

Братья тут же выскакивают из своих спален.

– Сестренка!

Я наблюдаю, как Истон притягивает Эллу в свои медвежьи объятия, а потом передает ее Сойеру и Себу, и у меня прямо скулы сводит от ревности. Но это даже хорошо, что они так сблизились, особенно для Истона.

Повернувшись к ним спиной, я вхожу в комнату Эллы и заставляю себя отбросить все плохие мысли.

Я единственный, кто виноват во всей этой ситуации. Меня никто не заставлял спать с Брук. А потом последовали глупости, одна за другой. Игра в «что если», наверное, сведет меня с ума, пока я буду в тюрьме. Что если бы я полетел на ужин в Вашингтон вместе со своей семьей? Что если бы я не ответил на звонок Брук? Что если я не поехал бы к Брук, решив, что смогу договориться с ней?

А все моя проклятая гордость!

Я жду, когда все войдут.

– Я хотел рассказать вам последние новости по делу.

Братья сразу оживляются. Им не терпится узнать все подробности. Но Элла исподлобья глядит на меня.

– Это касается… – Она не заканчивает вопрос, посмотрев на моих братьев, потом опять на меня, видимо, сомневаясь, что я уже рассказал им о сделке со следствием.

Я киваю.

– Да. И появилось еще одно новое обстоятельство.

Я начинаю пересказывать им показания свидетелей, которые перечитывал так много раз, что уже выучил наизусть, но только основные моменты, умалчивая о всякой фигне про Истона и отношения близнецов и Лорен.

С каждой минутой Элла становится все бледнее и бледнее.

– Просто невероятная чушь! – объявляет Истон, когда я умолкаю.

– Если бы Брук была сейчас жива, я бы сама ее убила, – мрачно произносит Элла.

– Не говорит так, – обрываю ее я.

– Мы тоже должны дать показания, – предлагает она.

– Точно! – Истон кивает. – Потому что того, о чем рассказывает официантка, никогда не было.

Себ и Сойер соглашаются с ними и клянутся, что тоже готовы дать показания. Я понимаю, что пора их остановить, пока эти доморощенные юристы что-нибудь не придумали.

– Я собираюсь согласиться на сделку с обвинением и признать свою вину, – объявляю я.

У Истона отвисает челюсть.