Раз и навсегда

Его губы дрогнули в неясной улыбке.

– Тогда давайте сделаем еще одну ошибку. – Его пальцы скользнули к ее затылку, и он потянул ее голову к себе.

– Пожалуйста, не надо, – умоляла Виктория, но их губы неумолимо сближались. – Не заставляйте меня драться с вами, я могу ненароком задеть вашу больную руку.

Нажим на ее затылок чуть ослаб, но не настолько, чтобы она могла встать. Джейсон, не выпуская, в задумчивом молчании продолжал разглядывать ее.

Виктория терпеливо ждала, понимая, что он не в себе из-за потери крови, боли и приличной дозы алкоголя.

– Целовал ли вас кто-нибудь когда-либо по-настоящему, помимо старины Арнольда? – задумчиво спросил Джейсон.

– Его зовут Эндрю, – чуть не рассмеявшись, поправила она.

– Знаете ли вы, что не все мужчины целуются одинаково?

– Неужели? И сколько же мужчин вы перецеловали?

Улыбка тронула его чувственные губы.

– Подвиньтесь ко мне, – хрипло потребовал он, снова мягко потянув ее к себе.

– Джейсон, прекратите! – взмолилась она. – Вам вовсе не хочется поцеловать меня. Когда вы трезвы, я даже почти не нравлюсь вам.

Он ухмыльнулся.

– Да вы нравитесь мне, как никто! – горько прошептал он, затем притянул ее голову вплотную к своему лицу и впился в ее губы требовательным жгучим поцелуем.

Виктория в ужасе схватила его за плечи и сильно толкнула, чтобы высвободиться. Джейсон тут же запустил пальцы в ее густые волосы и рванул их.

"– Не делайте так! – сквозь стиснутые зубы выговорил он. – Мне больно.

– А вы делаете больно мне, – задыхаясь, произнесла она. – Отпустите!

– Не могу, – хрипло прошептал он, но выпустил волосы, и его длинные пальцы вновь легли на ее затылок, а гипнотизирующие зеленые глаза уставились на нее. И так, как будто из него под пыткой вырвали признание, он, запинаясь, сказал: – Десятки раз я пытался отпустить вас, Виктория, но так и не смог.

И пока Виктория приходила в себя от этого невероятного заявления, Джейсон нагнул ее голову к себе и запечатлел на ее губах бесконечный поцелуй, от которого у нее перехватило дыхание. Его губы впивались в ее рот с нежной, голодной тоской, вкушали сладость ее губ и вопрошающе ласкали их, как если бы требовали от нее чего-то большего.

Что-то в глубине ее души отозвалось на его отчаянное одиночество, и она беспомощно ответила на его поцелуй.