Раз и навсегда

Он укоризненно взглянул на нее.

– Вам следовало бы быть мягче со мной, Виктория. В конце концов, меня ранили на дуэли, где отстаивалась ваша честь. – Он потянулся к ней и взял ее руку в свою.

Ужаснувшись упоминанию о дуэли, девушка подчинилась и села рядом.

– О мой Бог… дуэль! Но почему? – Она вгляделась в его бледное лицо, увидела его вызывающую усмешку и задумалась. По какой же причине он стрелялся из-за нее? – Пожалуйста, объясните, почему произошла дуэль? – умоляюще попросила она.

Филдинг ухмыльнулся:

– Потому что Уилтшир назвал вас английской деревенщиной.

– Как-как? Джейсон, – озабоченно спросила она, – вы, наверное, потеряли много крови?

– Всю до капельки! – гордо заявил он. – А вам жаль меня?

– Очень, – машинально ответила она. – А теперь попытайтесь объяснить все внятно. Значит, Уилтшир стрелял в вас потому…

Джейсон презрительно фыркнул:

– Уилтшир не стрелял в меня. Он не попал бы и в каменную стенку на расстоянии двух шагов. В меня выстрелило дерево.

Потянувшись к Виктории, он взял ее изумленное лицо в ладони, привлек ее ближе к себе, и его голос понизился до шепота.

– Знаете ли вы, как красивы? – хрипло сказал он, и на этот раз ей прямо в лицо дохнуло едким запахом виски.

– Да вы пьяны! – отпрянула она.

– Уг-гу, – запинаясь, добродушно признался он. – Мал-лость покутили с в-вашим приятелем де Салем.

– Бог ты мой! – ахнула девушка. – И он был там?

Джейсон кивнул, но на этот раз молча, зачарованно разглядывая ее. Чудесные волосы ниспадали на плечи подобно беспорядочной массе расплавленного золота, обрамляя лицо потрясающей красоты.

Ее кожа была гладкой и белой, как алебастр, брови изящно изогнуты, ресницы густы и на концах чуть загибались вверх. Глаза не уступали цветом и блеском большим светящимся сапфирам, когда она обеспокоенно всматривалась в его лицо, пытаясь оценить его состояние. В каждой ее черточке проглядывали гордость и мужество, начиная от высоких скул и упрямого маленького носа до небольшого подбородка с крошечной очаровательной ямочкой в центре. Но губы были нежные и мягкие, как и груди, вздымавшиеся на уровне его глаз и чуть выступавшие за край корсажа ее отороченной кружевами шелковой сорочки. Они будто напрашивались на прикосновение. Но сначала ему хотелось почувствовать вкус ее губ… Он крепче сжал ее плечо и привлек к себе.

– Лорд Филдинг! – предупреждающе воскликнула она, пытаясь отпрянуть.

– Только что вы называли меня Джейсоном, я не мог ослышаться.

– Я оговорилась, – в отчаянии сказала Виктория.