Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Нет, она и сама не была истеричкой, и знала людей уравновешенных, умеющих хорошо владеть собой, но таких, как Бажин, не встречала. Он переключался мгновенно, будто внутренне щелкал на какую-то кнопку. Так же нельзя… Это просто невозможно, он же не машина. Это надо быть либо человеком с железной волей, либо последним лицемером. Второе как раз то, чего Маша боялась больше всего — что Бажин окажется последним лицемером.

— Ни в чем! — Круто развернувшись, поспешила скрыться в спальне.

Убегала она от своих чувств.

От нелегкого разговора, который выворачивал нутро наизнанку, а обнажаться было так страшно и непривычно. Она ведь разучилась откровенничать с мужчинами. Забыла, как это — говорить начистоту и, расстегнув все пуговицы, быть душой нараспашку. Костя отучил ее, не нуждаясь в трепетных разговорах о чувствах, о проблемах и сложностях в понимании.

Думая об этом, Маша сгребала свои вещи с полок и бросала в сумку. Несмотря на обстоятельства, подтолкнувшие ее к этому, делала все не сгоряча — решение созрело давно.

Ей надо побыть одной и спокойно обдумать то, что происходило между ней и Виталей. Нужен глоток свободы, чтобы почувствовать, что в этих отношениях она хоть что-то может решить сама. Он ворвался в ее жизнь стремительно и все изменил, она не хотела, но под его давлением и сама начала меняться. И эти изменения ей не очень нравились.

— Отлично. Ты уже голая? — спросил Бажин, увидев на кровати ее платье. — Давай, Маня, хочу волшебного траха. Как ты умеешь. Чтобы я умер и воскрес.

Сейчас только романтику сделаю.

Машка выглянула из гардеробной. Он стоял посреди комнаты, держа в одной руке открытую бутылку шампанского, в другой — бокалы. Поставив все на столик, выключил верхний свет и включил стоящий у кушетки торшер.

— Трахаться ты теперь будешь со своей Лялей!

— Может быть. Но только не сегодня, — самозабвенно иронизируя, засмеялся Виталий и налил шампанского в бокал.

Машка снова спряталась в гардеробной. Зайдя туда, Бажин даже не удивился, что Машка и правда трудится над укладыванием вещей в сумку.

— Маня, а я помню это платье. Ты была в нем, когда мы первый раз переспали. А трусики на тебе сейчас тоже розовые? — Дернул подол вверх, но Машка оттолкнула его руку, и Виталя чуть не выронил фужер с шампанским, который держал в другой руке. — Не надо со мной бороться. Я сильнее. Потом скажешь, что я сделал тебе больно, а я не хочу делать тебе больно.

— Это ты уже мой уход празднуешь? — с удовольствием поязвила она.