Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Ты сейчас умоешься, а потом ляжешь в кровать. Выспишься, отдохнешь и не будешь больше думать ни о чем плохом. Позже мы можем еще поговорить, но на сегодня достаточно.

Бажин уже подошел к двери, но Маше захотелось его остановить. Показалось, что они не договорили. Будто оборвались на полуслове.

— Я раньше в некоторых моментах тебя не понимала. А теперь начинаю понимать…

— Вот и хорошо, — отозвался равнодушно, — я тоже думаю, что этот разговор сотрет между нами последние противоречия. Не навязывай мне ярлыков, и все будет хорошо.

Я просто человек. Со своим опытом, со своими знаниями. Это единственное, что тебе нужно понимать.

— Как ты после всего не стал… циником, — подобрала самое мягкое слово из всех возможных. — Это так ужасно…

— Ужасно, что я не стал жестокосердечной тварью? — усмехнулся.

— Нет. Ужасно, что всё так произошло.

— Циники — это глубоко несчастные люди, уверенные, что только они знают какую-то особенную правду о жизни. Поэтому я не циник, но реалист. Я тоже кое-что об этой жизни знаю.

У реалиста есть шанс на счастье, а у циника — никогда. Мы все хотим счастья, любви, хотим быть кому-то нужными. Отрицать это — трусливо лицемерить. Ненавижу лицемеров. И не люблю тратить свои силы впустую.

— Я тоже ненавижу лицемеров. К сожалению, они проявляют себя не сразу. Поэтому я часто ошибаюсь в людях.

Не нравилась Маше холодность, с которой Виталий говорил, хотя желание поскорее закончить разговор было вполне понятным.

— Когда некоторое время живешь без просвета, без будущего, а потом выходишь на свет, ощущение жизни меняется.

Оно, меняется, Машенька, неотвратимо и безвозвратно. В каждом прожитом дне потом находишь свою ценность, особенно, если имеешь возможность делать то, что хочется, то, что нравится. Две жизни не прожить. Еще никому не удавалось прожить две жизни. Только почему-то не все это понимают. Я понимаю.

Поэтому хочу много успеть. Тебе надо отдохнуть, — твердо закончил и, подхватив ее под локоть, вывел из кабинета.

Мария беспомощно подчинилась, и они направились в спальню.

Пока поднимались по лестнице, Бажин ни на секунду не ослаблял хватку и всё пытливо заглядывал ей в лицо.

— Ты успокоилась?

— Да, — подтвердила растерянно.

— Ты сейчас сделаешь, как я говорю, и не будешь со мной спорить. Хорошо? — внушительно сказал, словно почувствовав ее сомнения.

— Только я сначала в душ… хочу смыть с себя всё это.

— Хорошо."

"Не сомневаясь, что Маша выполнит свое обещание, оставил ее и снова спустился на первый этаж.