Райская птичка

Оно не имело вкуса определённых чувств и эмоций, конкретных качеств, чётких ощущений. Можно по пальцам пересчитать, сколько раз ей удалось произнести его, обращаясь к отцу. Потому образ его, скорее, собирательный со слов матери и брата, чем её собственный, выстроенный на личных отношениях, сотканный из нитей слов, объятий и прикосновений. Возможно, в этом и крылась причина её проблема с мужчинами.

Положено считать, что девушка выбирает себе спутника по подобию отца. Отец – тот идеал, герой, к которому она стремится намеренно или по наитию.

А у Энджел не было своего героя. Этот ориентир был размыт, детские воспоминания не обозначали чёткой картинки её желаний. Она не имела представления, каков её «идеал» и с кем она могла бы найти гармонию. Никогда не считала Тони отцом, да и он сумел так отстраниться, что прямого участия в их с Ричардом воспитании не принимал. Всю жизнь он держался в стороне. Производил впечатление «доброго соседа» или друга семьи, поселившегося в их доме на время.

Когда Данте снова сделал будоражащий её жест, девушка застыла на месте.

- Мне кажется или ты волнуешься?

Когда он подошёл, Энджи стояла у стола, намереваясь отрезать несколько кусочков ржаного хлеба.

- Ты не можешь меня не волновать. А потом – у меня нож, я могу нечаянно тебя поранить.

- Первое меня радует. Второе – не очень. – Он забрал из её руки нож.

- С большим удовольствием. – Энджи оставила его разделаться с мясом и хлебом, а сама, схватив кухонное полотенце, вышла на улицу, чтобы смахнуть воду со стола во дворике.

Людям свойственно наделять тёмное время суток особым романтизмом. Забавно, но ночь будто раскрашивала слова и чувства в краски. Усиливала их. Придавала больше правдивости. Заставляла верить. Сказанные ночью слова любви могли положить на лопатки любые сомнения. Редко говорят «романтический завтрак», или «…обед», - но всегда – «романтический ужин».

Он подошёл близко. Обнял, на минуту прижавшись лицом к щеке. Она слегка поёжилась от теплоты его прикосновения, улыбнулась таинственно.

- Чудесно, правда? - восторженно сказала, укутывая ноги в плед.

- Чудесно… - повторил он.