Пустая (СИ)

Я мне этого не нужно, и я вырываю руку из его захвата.

— Это могла быть и твоя победа. И еще не поздно вернуться, — с лицом философа сообщает он мне. Сбрасываю с себя висевшую на мне девку, и подхожу к другу ближе, отводя его к перилам.

— Присоединяйся к нам, — он указывает мне на дальние столики, а я вновь прикуриваю сигарету, взъерошиваю волосы, выпуская дым в потолок.

— К вам — это к кому? — спрашиваю я.

— Да здесь только Ванька со своей девушкой и Настя, — с каким-то обожанием произносит он имя девушки.

И я вижу в его глазах признаки моей болезни.

— Что за Настя? — спрашиваю я, осматривая столик, на который он показывает.

— Да ты что, не помнишь Настену, девочку-фанатку с первого курса, которая ходит на каждый наш матч? — Конечно, помню, как не помнить эту навязчивую наивную дуру, которая смотрит на меня с открытым ртом и краснеет, когда я с ней заговорю.

— Не помню. А что она здесь делает? — спрашиваю я, глубоко затягиваясь, потирая трехдневную щетину.

— Я пригласил, она давно мне нравится.

Красивая, милая девочка, — Миха переводит взгляд на девушку, которая смотрит на меня во все свои большие глаза, смущенно улыбается и машет рукой. Малолетняя дурочка. Такой невинный одуванчик с большими карими глазками и курносым носиком, миловидным личиком, и розовыми губками, бантиком. Кукла.

— Так что, пошли к нам, выпьем за нашу победу, — мне их победа поперек горла стоит, но я иду, сажусь за их стол, рядом с куколкой от которой пахнет сладкой ватой или ванильным десертом.

Миха смотрит на девчонку как на ангела, спустившегося с небес, а Настя не сводит с меня глаз. Как только я ловлю ее карий взгляд, она тут же отводит глазки и теребит подол милого платьица в полоску. Они в подробностях рассказывают мне про победу, а мне их достижения на хрен не сдались. После нескольких шотов текилы, Миха вдруг решает, что, мне мать его, нужны его философские нравоучения. И я посылаю его на хрен, спешно встаю из-за стола, задевая колени девчонки, которая в полной растерянности хлопает глазами, смотря на меня. Миха еще что-то кричит, но я не обращаю на него внимания, спускаюсь вниз, на минуту теряя ориентацию, чувствую, как наркотическое марево начинает меня накрывать.

Нахожу выход на улицу, выбегаю в одной рубашке, чувствую, как легкий мороз немного отрезвляет меня. Иду к своей тачке, облокачиваюсь на нее, прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, согнать туман, чтобы доехать домой.