Белоснежный роман

Максим осторожно положил на стол списки и так же осторожно, тихо подошел и встал позади Насти.

– Когда я была маленькой, – все смотрела она в темноту за окном, разбиваемую быстрыми прочерками снежных вихрей, – я обожала метель и вьюгу. И всегда загадывала зимой, чтобы, когда мы приедем с родителями в дом бабушки с дедом, непременно случилась бы ужасная вьюга и чтоб она мела и мела, и конца ей не было и края. И когда вьюга все же случалась…"

"…Маленькая Настюша подтягивала стул к любимому окну в доме – к тому, из которого открывался вид на близкий лес за забором, куталась в большой, невесомый, пушистый и теплущий чудесный бабушкин платок, который назывался «паутинка», приносила и ставила на подоконник кружку с горячим компотом и тарелочку с овсяным печеньем, которое испекла и совсем недавно достала из духовки бабушка, – еще теплое, пахучее, с тягучей плотной начинкой.

Настюшка забиралась на стул, старательно закутывалась в платок, укладывалась животом на широкий подоконник и завороженно глядела, как мечутся за окном снежные вихри – то пролетая мимо стремительными белыми длинными черточками, то закручиваясь, а то бросаясь в стекло в отчаянной попытке ворваться в дом.

– Нет, – шептала им маленькая Настюшка. – Мы вас не пустим. Вас нам не надо, у нас тут все хорошо и все дома.

И довольная, громко хрумкала рассыпающейся теплой печенькой и прихлебывала горячий компот.

А у нее за спиной дедушка с бабушкой тихо обсуждали какую-то новую прочитанную ими книгу, или передачу телевизионную, или кино, которое они посмотрели – они всегда так делали – что-то читали друг за другом или смотрели вместе, а потом обсуждали прочитанное или просмотренное.

В кухне над чем-то весело смеялись мама с папой, которые готовили ужин для всех, и мама, звонко хохоча, все повторяла:

– Ну, Юра, ну что ты выдумываешь?

– Я даже не сочиняю, – смеялся в ответ папа.

В печке трещали дрова, поскрипывал, тихо урча, довольный натопленный дом, пахло яблоками и пирогами, и Настюшка с щекочущим игривым испугом придвигалась совсем близко к окошку, почти утыкая в холодное стекло свой маленький носик, и смотрела в эту страшную вьюгу там в темноте, и знала, что ничего ей на самом деле не страшно, потому что она в домике, и они все вместе.

И она снова хрумкала печенькой, шумно отхлебывала компот и чувствовала полную гармонию своей маленькой жизни, ее нерушимую защищенность и абсолютное счастье.

И единственно правильное мироустройство всего вокруг.