Призрак Канта

Почему Лючия так уверенно заявила, что изумруд — всего лишь стекляшка, дешёвка? Или на самом деле она разбирается в камнях?… И конкретно в изумрудах?

— Ничего, — известил Василий Васильевич, поднялся с пола и машинально отряхнул колени.

— Да я говорила, — горестно подтвердила Кристина, — что мы его не найдём.

Она тоже ползала по полу, отодвигала шторы, даже плинтус зачем-то поковыряла, теперь села на пятки и обеими руками с силой потёрла лицо.

— Что я маме скажу, — проговорила она из-за сложенных ковшиком ладоней.

— Зачем ты его вообще носила, если оно такое драгоценное? — спросил Василий Васильевич с раздражением. — Если это настоящий изумруд…

— Настоящий, — вставила Антипия.

— …значит, он стоит бешеных денег, — продолжал Меркурьев. — Разве можно его просто так на пальце таскать?!

— С ним нельзя по-другому, — непонятно объяснила Кристина. — Такой уговор. Оно обязательно должно быть у той, которой принадлежит.

Василий Васильевич пожал плечами.

Начались какие-то загадки, вроде вызова духа Канта и королевы Брунгильды, а он в таких вещах ничего не понимал и не желал разбираться.

В дверь постучали. Антипия открыла, на пороге возникли Виктор Захарович и Нинель Фёдоровна, очень встревоженные.

— Ну что?…

Антипия горестно покачала головой.

— В полицию звонить? Так оставлять это нельзя!.. Если перстень пропал и найти его мы не можем…

— Не нужно никуда звонить, — крикнула Кристина.

— Ну, это какие-то высокие материи, — пробормотал Меркурьев, — нормальным людям неведомые. По мне — вызывайте.

— Тебя никто не спрашивает.

Василий Васильевич развёл руками.

— Вот, — сказал он хозяину и домоправительнице. — Тем более меня никто не спрашивает!

Потоптавшись на пороге и посокрушавшись немного, они ушли, Антипия закрыла за ними дверь.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — объявил Меркурьев. — У меня в комнате гости глодают кости, а я оставил их без присмотра.

— Что мне теперь делать? — прошептала Кристина и обратилась к вещунье. — Вы… не можете ни у кого спросить? Вдруг кто-то из них… из тех… знает?

— Я спрошу, — пообещала Антипия с сочувствием. — Но только не сейчас. Сейчас никак нельзя.

— Пойду я, — повторил Василий Васильевич. — Если никто ничего не собирается мне объяснять."

"Девицы — студентка и вещунья — переглянулись.