Призрак Канта

— Да ну? А чего тогда звал?

— Там «Кадиллак» стоит, во-он чуть подальше. Мне кажется, на нём Лючия ездит.

Саня смотрел на него, явно не понимая, о ком он говорит.

— Ну, красотка из нашей гостиницы! В мехах ходит.

— А!.. И чего? Пусть себе ездит!

— До этого я похожий «Кадиллак» возле зоопарка видел, когда мы в твою машину садились.

— А-а, — Саня уважительно посмотрел на Меркурьева, немного подумал и заключил: — Не, я не понял. И чего?

— А до этого она нас привезла в город.

— Ты можешь яснее говорить, дядя?

Не отвечая, Василий Васильевич сбежал с крыльца, накинул на голову капюшон и аккуратно выглянул из-за угла.

— Нет, отсюда не видно, — негромко сказал Меркурьев Сане. — Номеров не разглядеть! Подожди, я сбегаю, гляну.

— Давай, — махнул рукой Саня.

Меркурьев поглубже натянул капюшон — по всем правилам маскировки, — выскочил на тротуар и побежал в противоположную от «Кадиллака» сторону. Пробежал несколько шагов до кафе-стекляшки, при входе в которую маялся мокрый бездомный пёс.

Меркурьев немного постоял возле кафе, словно прикидывая, зарулить на кружку пива или нет, повернул обратно, перешёл улицу и заспешил — ни дать ни взять, работяга возвращается домой после трудового дня!

За спиной послышалась ругань — охранник выдворял мокрую дворнягу, видимо, прорвавшуюся внутрь.

Меркурьев вздохнул.

С его точки зрения, ничего не было и не могло быть хуже на свете, чем нищие старики, брошенные дети и бездомные собаки.

Отворачиваясь, словно от дождя, он проскакал мимо белой машины, ещё раз оглянулся, дошёл до перекрёстка и по другой стороне вернулся обратно.

— Ну? — с крыльца спросил Саня.

— Её машина, — Меркурьев откинул капюшон и стряхнул с него воду. — И сама там.

Саня подумал немного.

— И что это значит?

— Это значит, ей что-то от нас надо. И она не хочет выпускать нас из виду.

— Может, у неё мать в соседнем доме живёт?

— А в зоопарке отец служит привратником, — поддержал его Василий Васильевич. — Говорю тебе, это неспроста!

Мокрый пёс, оглядываясь, бежал по противоположному тротуару и через дорогу свернул к ним.

— Как это они под дождём бегают, — как юный натуралист поразился Саня. — И на снегу лежат. Не холодно им.

— Да может, холодно, — возразил Меркурьев. — Они нам не говорят. А мы не спрашиваем.