Призрак Канта

— Мне папа таблетки выписывал, он у меня знаменитый невропатолог и думал, что у меня душевная болезнь. Таблетку примешь, спать хочется, в ушах шумит, но всё равно всех слышно.

— А видно? — спросил заинтересованный инженер Меркурьев.

— Нет, видно, только когда они сами появляются.

— А тебя они видят?

Она задумалась.

— Не знаю, Вася. Нужно спросить у Емельяна Ивановича. Я многого ещё не знаю! И духа вот так близко вижу первый раз. Когда он появился, я решила, что в комнате буду сидеть, с ним рядом не могу, страшно.

— Объём в кино не видишь и на ступеньках падаешь, а тут видишь?

Она пожала плечами.

— Н-да, — вздохнул Меркурьев. — История. Колебания мембран и струн.

— Что ты говоришь?

— Ничего не говорю. Я молчу.

Василий Васильевич взял её за подбородок, повернул к себе и поцеловал в губы. Ему давно хотелось её поцеловать, пожалуй, с тех пор, как он впервые увидел её умытой и беленькой, с брызгами веснушек на носу.

Кажется, Мура поначалу очень удивилась и даже подалась от него назад, но потом перестала вырываться, обняла его и прижалась.

Руки у неё были худые и горячие.

Меркурьев хватил воздуха и ещё раз поцеловал. Мура поднялась на коленях и прижалась к нему всем телом.

Ах, как это было — остро, серьёзно, от всей души. Сердце у него молотило в грудную клетку, и, кажется, там, куда оно било, оставались дыры.

Дыхание опять кончилось, они оторвались друг от друга, и Василий Васильевич спросил поспешно:

— А когда мы целуемся, ты тоже слышишь разговоры Канта с Бесселем?

Мура засмеялась, обняла его за шею, Меркурьев стиснул её, они вместе повалились на кровать, сбросив на пол коричневую обезьяну, тут же вскочили, как ошпаренные, и уставились друг на друга.

Василий Васильевич немного взмок от переживаний, руки покрылись «гусиной кожей».

— Поедем, — сказала Мура, не глядя на него, и слезла с кровати. — Мне нужно одеться.

— У тебя есть куртка или пальто? — спросил Василий Васильевич и даже сделал озабоченное лицо, как будто только что на кровати ничего такого не произошло. — Там холодно и дождь может в любую минуту пойти.

— Пальто, — повторила Мура, словно это и впрямь имело значение.