Пробудившие мрак

Репортеры намекали, что погром в здании отнюдь не случаен и адвокат Бажин изначально был целью неизвестных злоумышленников. Но представители властей отказывались давать какие-либо комментарии по этому поводу.

Профессор Владимир Штерн слушал телевизор вполуха. Меряя шагами импровизированную химическую лабораторию на верхнем этаже заброшенного промышленного здания, ставшего его временным пристанищем, он пытался вывести новую формулу сыворотки, которая смогла бы облегчить страдания дочери. Было очевидно, что старая формула не работает.

Не обращая внимания на мучительную головную боль, Штерн все писал и писал формулы, делал расчет за расчетом. Он был уверен, что близок к решению проблемы, еще немного – и пазл сложится. Последние новости о каком-то взрыве волновали его меньше всего. Схватив пульт, профессор отключил звук телевизора, чтобы не отвлекаться от размышлений. Но в тот же момент тишину лаборатории разорвал телефонный звонок.

– Слушаю, – выдохнул профессор в трубку. – Что там еще стряслось?

Номер его телефона был известен лишь самым проверенным людям, среди них – нескольким телохранителям, приставленным к нему руководством «Экстрополиса». С охранниками Штерн особо не церемонился.

– Я тоже рада слышать вас, профессор, – раздался в трубке вкрадчивый женский голос, и Штерн похолодел, узнав Цирцею Сэнтери.

– Ничего страшного, – забормотал Штерн. – Просто слегка заработался. Что вам угодно, госпожа Цирцея?"

"– О, я лишь хотела предупредить вас, что наши планы близки к завершению. Порфирия Ягужинская скоро прибудет в европейскую штаб-квартиру Ковена, все идет своим чередом. Но есть и не очень приятная для вас новость…

– Что случилось?

– Один из ваших подопечных, Гидеон, безвременно скончался.

– Гидеон был всего лишь опытным экземпляром, – глухо ответил Штерн. – Если потребуется, я предоставлю вам несколько десятков подобных существ. Они содержатся в подземных камерах «Хрустального ручья», а также в разбросанных по городу секретных лабораториях.

Приятно это слышать. Все они нам потребуются, причем очень скоро, – заметила Цирцея.