Пробудившие мрак

Над поляной воцарилась мертвая тишина.

Пантеры разбрелись вокруг провала. Некоторые зализывали раны, которые уже затягивались, другие просто сидели в ожидании приказа.

Боец и Ликой неподвижно лежали на земле. Два зверя, растянувшись рядом, осторожно сжимали зубами шеи парней. Одно движение – и смерть. Илья и Тимофей боялись шевельнуться и старались даже дышать пореже. Никита подошел к ним и сел рядом.

– Они не опасны, – промурлыкал он. – Такие же жертвы, как и мы с Гордеем.

Брамин – гигантская пантера с легкой проседью в черной лоснящейся шерсти – грациозно приблизился и смерил парней хмурым взглядом.

– Они бились на стороне ведьм, – глухо произнес он. Человеческий язык звучал очень странно из уст дикой кошки.

– Они лишь защищали свои жизни, – возразил Никита."

"Брамин тихо рыкнул. Пантеры отодвинули морды, но все еще прижимали мальчишек к земле. Никита напрягся, упершись лапами в песок. Превращение пошло в обратную сторону, черная шерсть медленно втягивалась обратно, обнажая гладкую кожу.

– Может, уже кто-нибудь вытащит меня отсюда? – донеслось из подземелья.

Никита подполз к краю расщелины. Внизу стоял Гордей. Легостаев огляделся по сторонам. Веревки все так же валялись на поляне, их не успели собрать. Он сбросил Гордею конец каната.

– Вот спасибо! – кивнул Гордей. – А чем я должен за него схватиться? Зубами?

Никита совершенно забыл о наручниках.

– У меня в кармане есть ключ, – подал голос Тимофей.

Лежащая на нем пантера тут же легонько шлепнула его лапой по лбу. Парень испуганно застыл.

Никита вернулся к нему и, сунув руку в карман его куртки, нащупал целую связку различных ключей и отмычек. Среди них был и ключ от наручников.

– Всегда наготове? – усмехнулся Легостаев.

Тимофей лишь жалобно пискнул.

– Отпустите их, – разрешил Брамин.

Пантеры тут же отошли в стороны, позволив Илье и Тимофею подняться на ноги.

– Ты хоть понял, что произошло? – подал голос Брамин.

Никита удивленно на него посмотрел.

– Мы перекинулись, – тихо произнес он.

Пантеры не сводили с него глаз. Даже у тех, кто уже принял человеческий облик, глаза все еще были желто-зелеными. Оборотни выглядели озадаченными.