Принцип неверности

Все-таки неразумный у нас народ! Ну, повздорили, получили по соплям. Успокойся на этом и живи счастливо. Так нет, обязательно надо убедиться, что побили тебя не случайно. Ладно, если мы завтра встретимся, я попробую объяснить им их ошибку.

Арчиров всю дорогу мирно спал, иногда тоненько всхрапывая. Котехов жил в отдаленном районе города. Но мы добрались быстро. Все-таки вечером движение не такое активное, как днем.

Остановившись возле обшарпанной пятиэтажки, стоявшей во дворе, образованном несколькими такими же пятиэтажками, я несколько раз нажала на клаксон.

Но, видимо, сегодня был не мой день. Вернее, ночь. Котехов никак не отреагировал на мой сигнал. Пришлось переться к нему лично. Дверь он открыл не сразу. Я уже начала злиться, когда наконец услышала его шаги за дверью, которая через несколько минут широко распахнулась.

— Ты спишь, что ли? — раздраженно спросила я.

— Женька, прости, задремал, — извиняющимся тоном проговорил Олег. Волосы у него были растрепанные, а лицо немного помятое, — понимаешь, мы спецвыпуск программы готовим, двое суток не высыпаюсь. Ты проходи, чего в дверях-то стоять?

— Погоди со своим «проходи». Оденься, поможешь донести одно туловище.

— Какое еще туловище?! — спросонок он, видимо, соображал туговато.

— Ну, Котехов, ты и тормоз, — возмутилась я. — Тебе же по телефону сказали, что я везу тебе сто килограммов компромата! Так что идем, поможешь затащить их к тебе.

— Нет, ты мне объясни, — почесываясь, начал было задавать вопросы Олег, но я его перебила:

— Слушай, Котехов, если ты сейчас же не соберешься и не поможешь мне, я тебя вытащу силой! И ты прекрасно знаешь, что у меня это получится.

Угроза подействовала на приятеля.

— Это верно, ты как питбуль — вцепишься — не отпустишь, — проворчал он, снимая с вешалки куртку и натягивая ее.

Увидев мирно спавшего на переднем сиденье Арчирова, Олег мгновенно сбросил с себя остатки сна.

— Это кто? — строго спросил он. — Ты что, начала подбирать всякую пьянь на улицах?

Вот, тоже мне, нашелся борец за мою нравственность! Уж чья бы корова мычала, а его бы молчала.

— Я тебе сказала — сто килограммов компромата, — внушительно проговорила я.