Принцип неверности

— К делу, так делу, — согласился Котехов, усаживаясь на свой стул и опять принимаясь за пиво. — Значит, так: агентство «Овация-95» создан давно. Вполне успешно работает на протяжении всего этого времени и ни разу ни в чем не прокололось. Учредителями выступили четверо одноклассников. Причем собрались они по принципу взаимной необходимости.

— Это как? — не поняла я.

— Очень просто. Один окончил консерваторию, работал в нашей филармонии, второй был юристом, третий — экономистом, а четвертый — бандитом. Как видишь, собрались представители всех нужных для процветающего бизнеса специальностей.

— А где же теперь отцы-основатели «Овации»?

— Как и все успешные люди, перебрались на ПМЖ в столицу нашей Родины, город-герой Москву.

— А что представляет собой господин Арчиров? — машинально поинтересовалась я, понимая, что то, что мне рассказывает Котехов, я не найду ни в одном другом источнике.

"— Честно говоря, не знаю, — Олег отхлебнул пива и потянулся за сигаретами. — Абсолютно темная лошадка. Появился как чертик из табакерки. Но, повторяю, он выполняет указания из Москвы. И не приведи господи ему проявить инициативу — съедят и не подавятся. Кстати, если уж ты интересуешься этой фирмой, я догадываюсь, для охраны кого именно они тебя приглашают.

— И кого же?

— Хрыкина! — торжествующе выдал Олег. — Тут и думать нечего. Что, скажешь, не угадал?

— Знаешь, Олег, с тобой иногда ну совершенно неинтересно разговаривать, — как можно равнодушнее проговорила я. — Все-то ты знаешь, обо всем догадываешься.

— Я все-таки журналист, — скромно потупился Котехов. — И, смею думать, не самый худший в нашем городе.

— И что «не самый худший журналист» может рассказать об этом «звездном» мальчике?

Котехов задумался.

— Слушай, я совсем заболтался. Тебе кофе заказать?

— Олежек, — я постаралась придать своему голосу максимум зловещей убедительности, — не пытайся уйти от ответа! Если бы я хотела кофе, то давно бы его сама себе заказала. Колись, что ты знаешь об этом певце, или я за себя не ручаюсь.

— Умеешь ты человека разговорить, Евгеша, — засмеялся он в ответ. — Ладно, слушай. Хрыкин этот — хлыщ еще тот. К тому же еще и сильно пьющий.