Принцип неверности

— Да что рассказывать-то? — пьяно отмахнулся Арчиров и опять протянул руку, пытаясь ухватить бутылку.

— Например, как в это дело Евгению замешали? — подсказал Олег и легонько стукнул директора по пальцам.

— Да никто ее не вмешивал! — возразил Илья Семенович. — Вы уже меня простите, Евгения Максимовна, но вы сами во всем виноваты. Ведь вас предупреждали, чтобы вы поубавили свою активность? Предупреждали. Если бы вы поменьше геройствовали, Хрыкина давно бы слили, Погорельцов умотал бы в Москву, и все были бы довольны.

— Кроме меня, — вставила я. — Вы ведь вчера сами говорили, что меня собирались кинуть на деньги, обвинив в непрофессионализме и неисполнении условий договора.

— Я такое говорил?! — совершенно искренне удивился Арчиров. — Не может такого быть. Это оговор!

— У меня, Илья Семенович, возникает подозрение, что вы соскучились по наручникам и батарее, — задумчиво проговорил Котехов.

— Ой, ой, ой, — закривлялся Арчиров, — напугал. Я ведь могу и сопротивление оказать! Тогда посмотрим, кто кого.

— Не успеете, — спокойно заметил Олег. — Вы ведь уже имели счастье убедиться, что у вас сопротивляться получается значительно хуже, чем, скажем, пить водку или воровать прибыль у своих хозяев. Мой вам совет: не испытывайте судьбу дважды.

В этот момент у меня зазвонил мобильник. Сделав знак «всем молчать», я быстро взглянула на дисплей. Звонил Погорельцов. Только тут я сообразила, что, по идее, давно должна быть в гостинице.

— Слушаю вас, Владимир Алексеевич, — проговорила я сонным голосом.

— Евгения Максимовна, — как-то слишком вежливо проворковал Погорельцов, — а вам не кажется, что вы опаздываете на службу?

— Простите, Владимир Алексеевич, — в тон ему ответила я. — Но меня задержали неотложные дела, касающиеся именно службы. Я буду ближе к обеду, часа через два-три. Надеюсь, что за это время ничего с Максом не случится? Ведь у вас там пять человек охраны."

"— А что может случиться с тем, кто закрылся в своей комнате и не желает из нее выходить? Хрыкин требует, чтобы его охраняли только вы.

— Хорошо, — недовольно протянула я, как будто меня и впрямь отрывали от важного дела, — скоро буду.

Дав отбой, я посмотрела на мужчин. У Котехова глаза горели от любопытства, а Арчиров не отрываясь смотрел на бутылку.

— Погорельцов звонил, — пояснила я. — Хрыкин не доверяет свое бренное тело никому, кроме меня. Так что надо ехать.