Бешеный

Бабушка, к счастью, на Мишу зла не держала, она у меня вообще очень мудрая и сразу поняла, что к чему, в отличие от меня дурочки.

— Ну, с Богом.

Миша вынул из моей сумки тетрадку, дернул ручку двери и вышел в коридор, в котором как раз начал собираться народ. Первая пара, которую мы благополучно прогуляли, закончилась, и студенты засеменили в коридор. Я выскользнула из коморки в тот момент, когда вокруг стало шумно и тесно. А Мишу, казалось, вообще не волновало то, что он посреди бела дня шагал по людному коридору в чем мать родила.

Ненормальный, нет, он совершенно точно больной, и я такая же, раз позволила ему это сделать. Стыд-то какой. Но по-настоящему стыдно и одновременно смешно, мне стало в тот момент, когда он остановился, развернулся и отыскав меня взглядом, громко произнес:"

"— Ник, малыш, я охренеть, как тебя люблю, — и делал это прикрываясь маленькой розовой тетрадочкой. Наши одногруппники стояли с отвисшей челюстью, старшекурсники присвистывали, кто-то аплодировал, а мне хотелось трансгрессировать отсюда подальше, потому что, насмотревшись на Багирова, толпа перевела внимание на меня, стоящую в конце коридора с одеждой Миши в руках.

— Придурок ты, больной, — прошептала тихо, а он улыбнулся, словно услышал меня.

Веселье, правда, длилось недолго. В коридоре появился кто-то из преподавателей, начался полнейший переполох и дело, конечно, дошло до декана.

А когда приехал разгневанный Багиров-старший, мне и вовсе стало страшно за жизнь своего придурочного жениха. О чем они говорили за закрытой дверью, мне было неизвестно, но, когда закончив, они наконец вышли, я выдохнула с облегчением, по крайней мере физически Бешеный был цел и невредим.

— Сочувствую я тебе, девочка, — вздохнул дядя Руслан, глянул на сына, покачал головой и пошел вперед.

— Ник, ты чего? — Миша притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Что теперь будет? — спросила я тихо, понимая, что просто его выходку ему с рук просто так не спустят.

— Нормально все, малыш, как ты смотришь на то, чтобы переехать в Питер?

Глава 28

НИКА

Я стояла и всматривалась в зеркало напротив, все пытаясь понять, видно ли живот. Покрутилась, одним боком развернулась, вторым, белая упрямо ткань топорщилась в области живота.