Бешеный

Не даст он избавиться от ребенка. А как же плач по ночам, сопли, слюни? Ты же не хочешь ребенка! Куда тебе, конечно! Выметайся отсюда по-хорошему, иначе скину в лесополосе на ходу, — Ракитин повернулся ко мне и впервые за весь наш разговор я заприметил в его взгляде издевающиеся нотки.

— Или ты меня везешь к ней, или я за себя не ручаюсь.

Руслан выкинул сигарету, достал телефон и что-то бегло проговорил в трубку. Ничего не было понятно, но я и не слушал.

Саша привезет меня к ней. В этом я был уверен.

— Слышишь, Каин? Твой сын не ручается тут за себя.

Возомнил себя на ринге? Так тут не бои без правил, Миш. Тут жизнь, в которой ты очень сильно накосячил и сейчас в полном ауте, — Ракитин кинул Русу, когда тот уселся на переднее сидение, бегло осматривая меня в зеркало заднего вида.

— Слышу. Этот бой он уже со свистом проиграл, поехали. Будем знакомиться с невесткой.

Глава 26

МИША

Бабушка Ники жила в глухой деревне, хоть, надо отдать должное такому уголку, здесь были и магазины, и аптеки, но все равно чувствовалось, что захудалое место.

Меня рвало на части от эмоций, хотелось двинуть Ракитина за то, что он медленно ехал и побежать самому. Вот только ехать быстрее тут явно нельзя было из-за огромных дыр на дороге. Не знаю, когда в последний раз тут клали асфальт, но увы и ах, сейчас это было решето, по которому мы как по наждачке ехали.

У меня в мозгах варилась лишь одна навязчивая мысль.

Я хочу этого ребенка. Хочу. И не дам ей ничего с ним сделать. Ни за что. Надо будет — прикую к батарее и насильно женю на себе, но не отпущу.

Ни за что, не тогда, когда я впервые понял смысл своей жизни, когда за пределами девок и боев разглядел настоящее сокровище.

Все в салоне хранили молчание. Только Рус попросил остановиться у магазина, где мы скупили явно добрую половину продуктов. Казалось, будто бы батя решил роту солдат накормить, а не бабушку и внучку.

Когда спустя полчаса машина Ракитина остановилась у неприметного захудалого домика, я пулей вылетел из машины, но у калитки меня уже ждали.

Да смотрели исподлобья. В руках бабушки Ники я не заметил ружья, что уже неплохо. Она скрестила руки на груди и грозно спросила:

— Смотрю, сватья у ворот? — недовольно осмотрела меня с ног до головы.

Я не знал, что конкретно она знала, но чувство вины не заставило себя ждать. Что уж тут непонятного? Накосячил? Да. Пришел с повинной? Разумеется.

— Валентина Ивановна, поймите, все совсем не так, как кажется.

— Помнится, давеча разговор был.